– Справедливо, - согласился я.

Изабелла мне очень помогла, хотя если уж говорить начистоту, встретились мы с ней сегодня совершенно случайно.

– Саймон, вы ранены! – у Изабеллы мгновенно поменялось выражение лица, и она, не отрываясь, смотрела на мою правую руку.

Я опустил взгляд и не заметил ничего необычного. А потом осознал, что она никогда прежде не могла видеть моё старое ранение, потому что на мне всегда был пиджак или пальто.

Они скрывали увечье – или точнее, делали его не таким заметным. Но сейчас я сидел в одной рубашке, и стало очевидно, что моя правая рука висела вдоль тела под странным углом и плохо двигалась.

– Это старая травма, - поспешил я успокоить Изабеллу, - хотя, должен признать, что после сегодняшней схватки она стала сильнее болеть.

– Как это случилось? – спросила девушка, подув на ложку супа, пытаясь его остудить.

– Профессиональная небрежность, - сухо ответил я. – Кость была сломана в одном месте и размозжена в другом, а врач, который мной занимался, неправильно её сопоставил. И не заметил этого, пока не стало поздно. Конечно, это не полностью его вина. На него свалилось столько пациентов…

Мой голос охрип, и я замолчал.

– В любом случае, чего уж сейчас вспоминать. Меня мучают артритные боли, особенно в холодное и сырое время года, и силы в правой руке заметно поубавилось. Но я почти всегда справляюсь.

– Уверена, её можно вылечить. Или, по крайней мере, улучшить функцию.

– Конечно, можно. Хирургически. Но хирургия – это время и деньги, а на выходе – никаких гарантий. Я и так неплохо справляюсь. К счастью, я левша.

Я улыбнулся, пытаясь развеять мрачную атмосферу. Но, похоже, Изабелла интуитивно поняла, что за всем стоит некая более жуткая история, и я готов ей её рассказать.

Её карие глаза встретились с моими:

– Вы получили это ранение на службе?

Кто-то постучал в дверь.

– Что-то вроде того. Думаю, эту историю я расскажу вам в другой раз.

Я поднялся, пересёк комнату и открыл дверь, приглашая Горация Вуда войти.

– Я просто принёс пару записей для профессора Синклера. Думал, что он здесь, с вами, - пояснил Гораций. – Вот мои заметки о том, что я выяснил о политической активности Сары из университетской газеты и от однокурсников, - Гораций колебался. – Может, в таком случае, вы их посмотрите вместо профессора?

– Конечно, прошу вас, - произнёс я.

Со слов миссис Лид, Алистер будет занят сегодня весь вечер, а у меня, напротив, будет куча свободного времени, пока поеду на поезде домой.

Изабелла в очередной раз отказалась от моего предложения проводить её до дома, поэтому я вышел из здания офиса вместе с Горацием. Я решил поддержать разговор, чтобы избежать неловкости.

– Вы домой? – спросил я.

– Пока нет. Я собираюсь на важное собрание, организованное Муниципальной Лигой Собственников, - отрывисто и резко сказал Гораций.

– Кем? – уточнил я.

– Независимой партией, основанной Херстом, - Гораций был поражён, что я этого не вспомнил. – Сегодняшний митинг должен показать, что людей, ждущих реформ и перемен, не сможет запугать машина Таммани.

– С этим расследованием у меня почти не остаётся времени, чтобы следить за новостями о выборах, - примирительно заметил я. – Но я видел заголовки газет в городе. Похоже, все согласны, что голосование во вторник было подтасовано.

Это было правдой. Даже заклятые враги Уильяма Рэндольфа Херста поддерживали его.

Херста, владельца «Нью-Йорк Джорнал», не любили и не уважали его противники. Но даже владельцы таких крупных изданий, как «Уорлд» и более консервативный «Сан» признавали, что у Херста есть основания для официального подсчёта голосов.

– Бесстыдное воровство – вот что это было! – взъярился Гораций. – Вы видели, что со мной во вторник случилось, - он коснулся лиловой шишки на виске. – А для рабочих на окраине всё прошло ещё хуже. Я не верю, что существует хоть один шанс на то, чтобы МакКеллан остался на посту.

Он практически выплюнул эти слова.

Решив перейти на более дружелюбную почву, я предположил:

– А ваша невеста тоже сегодня идёт с вами на митинг? Кажется, Изабелла упоминала, что у вас свадьба следующим летом.

Но я задал неверный вопрос. Гораций разозлился и уязвлено ответил, что его невеста недавно расторгла помолвку.

Я попытался выбрать новую тему для разговора, потому что от предыдущих двух Гораций только сильнее разозлился.

– Как давно вы помогаете Алистеру в его исследованиях? – спросил я.