Какое из них подойдёт человеку, который хочет исчезнуть навсегда?

Если я смогу ответить на этот вопрос, то я, возможно, ближе подберусь к поимке неуловимого Майкла Фромли.

Суббота, 11 ноября 1905 года.

Прошлой ночью мы с Джо договорились: он продолжает работать из дома над той частью дела, что произошла в Добсоне, а я сконцентрируюсь на всём, что от меня потребуется в Нью-Йорке.

Я не удивился, когда не застал Алистера в офисе, приехав туда следующим утром. Но это было не так важно: я надеялся поговорить с Томом Бакстером.

В предыдущие встречи он впечатлил меня своей рассудительностью и прагматичностью; я не мог поверить, что он поддержал бы замысел Алистера по поводу Фромли, если бы знал о нём, поэтому было интересно услышать, что он мне на это скажет.

Я нашёл его за столом, почти полностью заваленным кипами бумаг.

Он удивлённо поздоровался со мной.

– Доброе утро, Зиль. Не думал, что встречу здесь ещё кого-нибудь в такую рань.

Он повёл рукой над столом и пояснил:

– Я пытаюсь оценить промежуточные экзаменационные работы своих студентов. Надеялся отдать их им на этой неделе, но продвигаюсь так медленно, что боюсь, они разочаруются во мне.

Том остановился на пару секунд, и я тоже молчал. Казалось, Том пытается угадать, что меня сюда привело, прежде чем я сам это скажу.

– Присаживайтесь, - наконец, произнёс он. – У вас такой вид, словно вы что-то задумали.

– Можно и так сказать, - ответил я с лёгкостью, которой на самом деле не ощущал, и занял стул напротив Тома. – Вообще-то, мне нужно поговорить с вами о случае, произошедшем в октябре 1903 года. Я знаю, что это случилось до вашего прихода сюда, но Алистер мог вам что-то рассказывать.

Я поделился с ним основными деталями, которые выяснил прошлым вечером, не опуская ничего существенного.

Как я и подозревал, Том ничего не знал о предполагаемом признании Фромли. Похоже, он был не намного меньше меня поражён беспечным поступком Алистера и Фреда, решивших утаить информацию.

Том нахмурил брови, и я дал ему время переварить информацию, а потом сказал, что хотел бы изучить любые относящиеся к этому делу и времени записи.

– Толковая идея, - сказал Том, энергично раскаиваясь в кресле. – Заметки, конечно, помогут восполнить информацию, которой у нас не хватает.

Он взглянул на часы: было почти девять часов.

– Миссис Либ, должно быть, уже пришла. Я попрошу её принести нам документы.

В дополнении к готовке и уборке офиса миссис Либ согласовывала встречи всех трёх профессоров, печатала их письма и официальные отчёты и частично заботилась о картотеке документов. Том пошёл за ней, и, уже спустя минуту, они оба вернулись с толстыми папками бумаг в руках.

«ЗАМЕТКИ. ОКТЯБРЬ 1903 ГОДА», - прочитал я ярлык на документах, и из каждой папки торчали дополнительные закладки с более детальным описанием содержащегося внутри материала. Никаких прямых заметок о деле Майкла Фромли я не заметил, но это и не удивительно.

Том разделил документы на две стопки. Мы читали в тишине, обмениваясь друг с другом бумагами, пока не закончили просмотр всех папок и не ознакомились со всеми отчётами.

Основу документов составляли заметки Алистера по этому делу, но иногда попадались заключения Фреда Эббингса, копии полицейских отчётов об обстоятельствах убийства Мойры Ши и вырезки из газет с упоминанием данного случая.

Я плохо запоминал преступников. Если у них самих или у мест преступлений не было отличительных, запоминающихся особенностей, то детали одного случая смешивались у меня в голове с другими.

Но вот каждую жертву я помню с чёткостью, которая меня самого пугает. Они преследуют меня. Так начало происходить этим утром и с Мойрой Ши, в тот момент, когда она обрела форму и облик из фактов и улик, собранных в рапортах.

Она недавно отучилась в Школе медсестёр Хантер-Бельвью и нашла свою первую работу частной сиделкой у пожилой женщины на Востоке 61-ой улицы. И иногда она в качестве волонтёра работала в Центре медсестёр мисс Уолд на Генри-стрит49.

Один из офицеров полиции предположил, что её убийство было предумышленным и совершено кем-то, кого она встретила, пока работала в бедных кварталах.

Но мне так не казалось: медсёстры, помогающие больным, были так нужны в беднейших кварталах города, что им всегда были рады, и никто не стал бы вредить.

С фотографии Мойры Ши на меня смотрела женщина с сильными чертами. Волосы её были собраны на макушке в узел. Мисс Ши носила очки в простой оправе. По одному взгляду на снимок я понял, что такая женщина не сдастся так просто при нападении убийцы.