– Сара? Сара?! – Алекс вовремя подхватил меня, когда я начала заваливаться вперед, теряя равновесие.

Господи, как же больно...

«А сейчас будет еще хуже.»

Легкие резануло так, словно я тонула на большой глубине, отчего меня чуть не вывернуло наизнанку.

– Рейч, она у тебя тут мужа уво...- край слуха уловил голос Лорена.- Ал, назад! Вам лучше уйти, это не безопасно.

– Может все-таки…

– Я сказал: иди! – гаркнул рыжий.

Резкая боль пронзила череп снова. Я упала навзничь на пол и выгнулась дугой над ковром. В плечи впились сильные руки, прижимая меня обратно.

– Сара, слушай меня. У тебя началось Принятие, твой мозг адаптируется под Поток, просто расслабься.

Да какой тут расслабься, в голову будто раскаленные иглы втыкают?! В глазах стало темнеть, видимо я начала закатываться. Воздуха катастрофически не хватало.

– Солнце мое, просто дыши и слушай мой голос. Я тоже через это прошел, мне тоже было больно,- голову продолжало сжимать стальными тисками, отдаваясь тугой пульсацией от каждого звука,- Давай, вдох-выдох, медленно, не торопись. Не пытайся слушать, их слишком много, просто дыши.

Первый вдох дался очень тяжело, а выдох казался чем-то нереальным, но потом стало легче. Голоса не стихли, но слились в монотонный гул.

– Вот так, умница.

Вдох-выдох. Боль стала постепенно бледнеть, разжимая стальную хватку. Тело пробила мелкая дрожь, я почувствовала жуткий холод. Вдох-выдох. Голоса постепенно стихают, голова проясняется, но в глазах по-прежнему темно. Вдох-выдох. Слышится знакомых до слез запах, приятно щекочущий ноздри, кажется, по щекам потекли слезы. Вдох-выдох. Гул превратился в тихое жужжание на краешке сознания, уступая место всепоглощающей бездне. Только звенящая пустота, будто я опять падаю в океан, и лишь запах с нотками корицы, маленьким огоньком манит обратно в реальность. Вдох-выдох. Аляповатыми пятнами вернулось зрение, будто кто-то выкрутил бегунок резкости на минимум, а насыщенность наоборот прибавил.

– Сара?- Лорен совсем рядом, прижимает к себе и тихонько баюкает, укачивая как маленького ребенка. По щекам до сих пор текут слезы. Когда зрению возвращается привычная четкость, я ловлю на себе напуганный и обеспокоенный взгляд темно-зеленых глаз, только теперь в них видны янтарные искорки, которых раньше не было заметно.

– Ты меня слышишь?- я слабо кивнула в ответ. Во рту пересохло настолько, что язык, ставший похожим на кусок наждачной бумаги, прилип к небу. Вампиров в поле моего вялого зрения не наблюдалось.

Мужчина поднял меня с пола и на руках донес до дивана, где так же со мной и уселся, продолжая укачивать. Тело все еще бил озноб, отчего руки дрожали, словно я несколько часов к ряду работала отбойным молотком. Мы просидели так около часа, пока ко мне не вернулась способность чувствовать собственные конечности. Черт, неприятно-то как... Все это время Фоер крепко прижимал меня к себе, нежно гладя по волосам и изредка целуя в висок.

– Почему было ТАК больно?

– Твое тело приспосабливается к новым ощущениям и новому виду восприятия — это всегда не очень приятный процесс. Можешь у Рейчал спросить, если интересно,- он нехотя отпускает меня с колен, удобнее устраиваясь на диване, видимо ноги затекли.

– Кстати, где она? И где ми… Алекс?

– Вампиры уязвимы для любого вида подобного воздействия, ты могла их сильно травмировать. Они это видеть, как мы, не могут, но ощущают в разы острее.

Теперь ясно, почему Лорен приказал Грину уйти. Воспоминания о произошедшем липким ужасом схватывали за горло. Это просто какой-то кошмар...

– Эту неделю тебе лучше не выходить из дома совсем, приступ может повториться в любой момент. Я не знаю, насколько сильным и долгим будет твое Принятие, поэтому — лучше не рисковать.

Чудесно, оно еще может повториться! Сара, ты молодец! Добровольно заработать себе что-то сродни эпилепсии могла только ты. И где был мой здравый смысл, когда я согласилась с Лиз переться на этот сраный обряд?! Сидела бы сейчас в интернетике в теплой постельке, смотрела бы Суперов, заливая слюнями подушку, и болтала бы с подругой по скайпу, но нет! Мне же в жизни не хватает экстрима?! Приспичило, блин, разговаривать со всякими рыжими мужиками. Говорила мне мама: «Сара, нельзя разговаривать с незнакомыми тебе людьми!» Зря не послушала...

Я тупо кивнула и повернулась в сторону лестницы. Мне нужно в ванну, смыть с себя это дрянное чувство, будто в помои с головой макнули. Спотыкающейся походкой я поднялась на второй этаж к себе в комнату и скинула мокрую от пота одежду. Плевать, если он увидит, плевать на все, мне ОЧЕНЬ плохо. Негнущимися пальцами повернула барашки кранов и присела на край ванной, невидящим взглядом наблюдая за тем, как поднимается вода. В голове все еще стоял жужжащий гул, словно рой пчел носится где-то рядом. Я попыталась прислушаться, но стало только хуже, голоса снова начали набирать силу.