— У вас есть какие-то новости, верно? — с блеском в глазах, спросила Арья.

Тайвин лениво усмехнулся. «Она так и не научилась, как следует ждать», — отметил про себя мужчина.

— Да. Одна из них хорошая.

— А другая?

— Прочти, — придвинув к Арье то самое письмо из побеждённого Винтерфелла, ответил Тайвин.

Стараясь взять себя в руки, Арья крепко сжала тонкий лист бумаги. Она внимательно изучала каждое предложение, слово, букву. «Повержен. Бежал», — эти слова резали глаза и сердце волчицы. Сердце то колотилось, то снова замирало. Дышать становилось всё труднее. Как он мог? Арья то и дело задавала себе этот вопрос. Кто ей ответит? Уж точно ни Робб. Он бежал. Подобно крысе. Кто же теперь займёт место в Винтерфелле? Кто будет Хранителем Севера? Кто будет жить в её доме и править её землями? Снова одни вопроса и ни единого ответа. «Несправедливо», — подумала Арья.

— Я больше не желаю называться сестрой этого предателя, — вернув письмо, заявила Арья. — С этого дня, ни он, ни Кейтилин не существует для меня. Какая вторая новость? — уверенным тоном, спросила она.

Тайвин протянул ей второе письмо. От Джейме. Как Арья отреагирует на беременность старшей сестры? Мужчине было интересно посмотреть на её реакцию на такую новость.

— Дайте ей волю и она родит вам десяток наследников, — небрежно кинув на стол письмо, ответила северянка.

Тайвин громко хмыкнул. Он был удивлён такому ответу своей воспитанницы. Хотя, он знал, что отношение с сестрой у Арьи могли быть и лучше, но ответ юной особы явно удивил его. Циничная, расчётливая — сейчас он видел её именно такой. Нравилось ли ему это? Очень.

— Зачем ты так? Она ведь твоя сестра и скоро станет матерью.

— Пусть рожает. Вы же ради этого женили своего сына на моей разлюбезной сестрице.

— Верно. Ты против?

— Если Сансе всё равно, то мне подавно.

— Почему ты думаешь, что ей всё равно?

— Я не думаю, я знаю, милорд! — сквозь иронию, ответила Арья. — Санса, она такая, она была невестой вашего внука, теперь она носит ребёнка вашего сына. И каждому она клянётся в вечной любви и безграничной преданности.

— Это плохо? Она старается угодить тому, с кем связывает свою жизнь. Не такая уж это и плохая черта.

— Эта ужасная черта, — заявила девочка. — она не умеет любить, она старается угодить, а не полюбить так, чтобы быть готовой отдать жизнь за того, кого любишь.

Тайвин пристально всматривался в сидевшую напротив него девочку. Был ли он согласен с её мнением? Возможно.

— Разве ты знаешь, что такое любовь?

Арья замолчала. Что она могла ответить тому, кто поедал её своим цепким взглядом? Изучал, въедался в душу, желая узнать, что там, внутри. Да и знала ли она, что такое любовь и что чувствует влюблённый человек? Девочка не могла ответить на этот вопрос. В её жизни не было места для любви, а возможно, она попросту не понимает, что любит и принимает это чувство за нечто иное, более приземлённое? Ответа на этот вопрос у северянки не было.

— Любовь к брату, отцу.

— Нет, девочка, это немного другая любовь.

— Я никогда не любила мужчину и надеюсь никогда не полюблю.

— Отчего такое желание? Ты не хочешь испытать это чувство?

— Нет.

— Почему?

— Говорят, от любви человек страдает.

— Не всегда. Кто-то обретает счастье.

— Я понятия не имею, что будет завтра. Возможно, я встречу человека, которого полюблю. Кто знает? Лучше расскажите мне, что будет с моим домом? — сменив тему неприятного и мало понятного для себя разговора, спросила Арья. Конечно же, судьба Винтерфелла была не безразлична ей. По-другому и быть не могло.

— Ты до сих считаешь его своим домом?

Арья удивлённо смотрела на Тайвина. Его вопрос явно удивил девочку. Какого ответа он ожидал? Отречение от Севера? Нет, сделать такое юная лютоволчица не могла.

— Конечно, Винтерфелл навсегда останется для меня домом. И я против, чтобы его занимал кто-либо, не имеющий фамилию Старк.

— Интересно, и кого же ты видишь внутри своего дома?

— Джона. Только он сможет быть достойным Хранителем Севера, — ответила Арья.

— Винтерфелл теперь принадлежит мне, — не сводя взгляда с Арьи, проговорил Тайвин. — и ты прекрасно об этом знаешь. Так почему же так отвечаешь?

— Потому, что Винтерфелл никогда не будет по-настоящему принадлежать вам, милорд. Вы можете повесить там своё знамя, поставить повсюду своих солдат, но народ Севера никогда не примет вас. Север — для Старков. Это закон.

Тайвин сосредоточённо слушал Арью. В её словах была правда, лорд понимал, что северяне будут против того, чтобы Север заняли Ланнистеры, но сила и власть на его стороне и это для лорда Ланнистера было главным. Мечи и пики закроют рот многим недовольным крестьянам, а возможно и лордам.

— У них есть выбор?

— Выбора нет только у мертвых.

Тайвин усмехнулся. Сейчас он понимал, что Арья презирает каждого, кто желает занять место её любимого отца. Ярость — это чувство читалось в каждом слове, движение девочки.

— Согласен с тобой, но твоему брату никогда не быть Хранителем Севера. Ты знаешь почему. Он — бастард. Он отдал себя Дозору. Хочешь я дам тебе совет?

— Какой же?

— Забудь о своём брате, как он позабыл о тебе.

Арья резко встала из-за стола.