– Эд! Ты чего тут делаешь? – она даже оглянулась по сторонам, убедившись, что больше вокруг никого нет, словно около домика могла прятаться вожатая, как дракон дожидающаяся, кто же придет спасать пленницу из заточения.

– Да так, случайно забрел, – пожал Эдвард плечами, но только рассмеялся, заметив, как глаза девушки окончательно округлились, – Окно открывай, глупышка!

– Эд, меня наказали, – уже грустным голосом сказала Алиса, – Иди лучше, куда шел… – уже готова была отойти от окна, но не для того он сюда пришел, чтобы просто так получить отказ.

– Алиса! У тебя есть два варианта, – он снова постучал в окно, заставляя ее вернуться, – Либо ты сейчас открываешь окно и впускаешь меня, либо же я сейчас вышибаю дверь и все равно захожу внутрь! Считаю до трех! Три!

– Ладно, убедил! – Алиса щелкнула шпингалетами и распахнула ставни. Подоконник находился не то, чтобы очень низко, но и забраться внутрь никаких серьезных проблем не было. Схватившись за подоконник, Эдвард подтянулся, и чуть было не запрыгнул на письменный стол, стоявший прямо перед окном, но

Алиса тут же подвинула его в сторону, позволяя спуститься на пол.

Первое впечатление, что производил домик двух рыжих изнутри, легко охарактеризовать словом «бардак». Если бы нечто подобное творилось бы у него в покоях, когда был ребенком примерно одного с Алисой возраста, то дроны, конечно, все бы убрали, но вот от отца досталось бы очень крепко, за неспособность соблюдать правила даже в пределах своих комнат. Все, что могло валяться, валялось, и все, что могло быть разбросано, оказалось разбросанным. На полу лежали какие-то наполовину разобранные сумки, поставленные под кровать и так и ни разу и не надетые домашние тапочки, уже успевший запылиться зонт, носки, еще какие-то тряпки, которым с ходу и название сложно придумать, скомканные бумажки, еще прочий мусор, успевший здесь скопиться за время пребывания девушек в этом доме. На белой скатерти, какой застелен стол, уже кто-то успел разлить что-то бурое, оставившее большое пятно в самом центре. Зато на стенах во множестве различные плакаты с какими-то животными, спортсменами в закрытой форме, похожей на облегченный вариант панцирной брони, с каким-то чудаком с белоснежными волосами и непропорционально огромной гитарой в руках, вовсе какая-то красочная мазня всех цветов радуги, где только можно прочесть написанное большими буквами слово «ГОА». На полке Эдвард не без удивления обнаружил макет то ли танка, то ли самоходки, без внимательного рассмотрения не понять, успевший покрыться пылью, еще картинку танка в разрезе и стоявший одиноко цветочек в маленькой вазе. Шкафы же в комнате забиты вещами так, что даже не закрывались толком, и завершал всю картину забитый в угол веник из сухих прутьев, стоявший здесь так давно, что успел обзавестись собственной паутиной.

Надо признать, девушки старались, без серьезных усилий развести такой бардак меньше, чем за две недели, очень и очень проблематично, хотя видимых неудобств он им, кажется, не доставлял. Алиса, впустив Эдварда, с ногами забралась на свою кровать, отложив в сторону книжку, какую, кажется, и читала, пока он не решил ее навестить.

– И чего ты пришел? – спросила первой, прежде чем сам успел объяснить причину своего появления здесь, – Чего со Славей не остался? С ней же интереснее, чем со мной…

– Решил поинтересоваться, – он сел на стул напротив, бросив к ней на кровать тряпку «пиратского флага», – Что ты тут устроила, стоило только тебя покинуть, – за окном заиграл горн, призывавший пионеров на обед, но Эдвард не обратил на него ни малейшего внимания, – Тебе обязательно было доводить вожатую до белого каления?

– А тебе какая разница? – ответила вопросом на вопрос Алиса, отводя взгляд, – Ты-то веселился, вот бы и веселился дальше! А меня оставь в покое!

– Тебя оставишь в покое, так ты весь лагерь по кирпичику разберешь, – заметил Эдвард, поворачивая стул спинкой вперед и облокачиваясь на нее, – И потом, ты говоришь таким тоном, будто в чем-то меня обвиняешь. Изволь объяснить, в чем же все-таки причина… – подумав, быстро исправился, – Хорошо бы сначала узнать причину столь безответственного поведения. Ольга Дмитриевна, как мне сказали, обещала, что тебя в комсомол не примут… Это ведь серьезно? – он чувствовал себя так, будто разговаривает с провинившимся ребенком, отчитывая его. Как примерно его отец разговаривал с ним самим, когда был еще совсем молодым баронетом и еще периодически творил разные глупости.

– Да, – грустно кивнула Алиса, снова отводя взгляд, – Серьезно. Ладно, иди уже, обед начался, а меня оставь…

– Без одного обеда я переживу, – отрицательно покачал Эдвард головой, – А вот, что с тобой происходит, разобраться необходимо…

– И зачем тебе со мной разбираться?! – неожиданно резко рявкнула Алиса, вцепившись в него злым и раздраженным взглядом, – Что, другого занятия себе не нашел?! Со Славяной этой правильной скучно стало, решил, что и к Алиске можно заглянуть на огонек, да?! – прежде, чем Эдвард успел даже что-то сказать в свое оправдание, в него полетела подушка, от которой едва успел загородиться рукой, – Иди отсюда! Чего ты вообще сюда пришел?! Вали уже к своей блондинке! Она же у нас такая правильная! Такая хорошая! – теперь в него полетела уже книга, Алиса метала в его сторону все, что только попадется под руку, не давая даже и слова произнести, – А меня оставь уже в покое! Зачем ты только вообще сюда приехал?! Шпион чертов! Врун! Все врешь!

– Хватит уже! – Эдвард метнул подушку обратно, предупредив новый бросок, где вместо снаряда в кулачке был зажат тапок, – Истерики устраивать на пустом месте!

– Я тебе покажу истерики! – Алиса с мокрыми от слез глазами вскочила с кровати. Только Эдвард, порядком уставший за сегодня от всевозможных сцен, раздраженный тем, что после милой и скромной Слави, общение с которой не приносило ничего, кроме морального и эмоционального успокоения, каждая девица в этом лагере, начиная с вожатой, стремится испортить ему настроение, отреагировал быстрее. Стул полетел в сторону, отбитый ударом ноги, когда Эдвард вскочил со своего места, и, прежде чем Алиса успела ударить, ушел в сторону от ее броска. Девушка не успела даже удивиться, что перед ней всего лишь пустой воздух, как ее руки оказались прижаты к телу стальным захватом. Оказавшись у нее за спиной, Эдвард крепко сжал девушку в районе груди, не давая даже пошевелиться.

– Может быть, теперь ты успокоишься? – попросил Эдвард, пока Алиса пыталась вырваться из захвата, но тут же сжал зубы, когда та со всей силы приложила ему пяткой по пальцам на ноге, – Да что же ты такая… – договорить не успел, поскольку пятка опустилась снова, в этот раз уже на другую ногу, – Да хватит уже!

– Отпусти меня! – прокричала Алиса, и Эдвард сообразил, пусть и не видя ее лица, что девушка плачет, – Немедленно отпусти меня!

– Я что, жить расхотел? – усмехнулся Эдвард, – Пока ты не успокоишься, буду тебя держать, чтобы, не позволь тебе Небо, никаких глупостей не наделала.