Комментарий к Осознание. Глава 26. Вот и еще одна часть. И давайте без этих разборов про Леночку, этот эпизод был придуман одним из первых, когда я еще только раздумывал над фиком.

====== Осознание. Глава 27. ======

Глава 27.

Фигура в боевом экзоскелете стояла прямо на бруствере окопа, держа в руках штурмовую винтовку и целясь именно в него. Закованный в металл и керамит человек, в принципе, ничем от него не отличающийся, только находящийся по другую сторону фронта. Кажется, будто время остановилось на этой секунде, и он долго, очень долго, поднимает свое оружие на уровень плеча, пытаясь прицелиться. И не успевает… Силовой клинок, сейчас сверкающий яркими разрядами из-за сгорающей в разрядах энергии поля крови, опережает всего лишь на долю секунды, опускаясь ему на ноги на уровне коленей. Броня боевых доспехов не выдерживает удар силового оружия, разрубаемая с такой же легкостью, как и тонкая жесть. Не встречающее никакого сопротивления на своем пути лезвие перерубает обе ноги, и солдат штурмовой пехоты валится в окоп, в то время как все то, что ниже коленей, остается снаружи.

Эдвард тут же перехватывает оружие и двумя руками вгоняет силовую шпагу солдату в грудь с такой силой, что кипящая от касания с полем кровь брызгает наружу вместе с искрами плавящегося металла. Наверное, солдат должен был кричать, но из-за отсутствия внешних динамиков этого не слышно. Выдернув оружие из мертвеца, барон вытягивает руку с импульсным пистолетом в руке и всаживает пулю точно в голову еще одному противнику, уже успевшему запрыгнуть в окоп, но потратившему почти секунду на то, чтобы оглянуться по сторонам, слишком много времени для подобного боя. И теперь содержимое его черепа вместе с обломками кости и шлема красочными брызгами разлетается в радиусе пары метров.

Снова поворот и еще один выстрел, в этот раз попав в грудь другому пехотинцу противника, только что застрелившему тристанского солдата. Импульсная пуля пробивает нагрудник, но застревает во втором или третьем слое брони, оставляя в доспехе отверстие с оплавленными краями. Боец делает шаг назад, пытаясь удержать равновесие, и этого времени хватает Эдварду, чтобы всадить в него одну за другой еще три пули, практически на пределе скорострельности пистолета. Последняя попадает в шею, в уязвимое место между металлическим воротником нагрудника и самим шлемом, пробивая броню и пролетая шею насквозь, выбивая целый фонтанчик красочных рубиновых брызг. И солдат все-таки валится спиной на землю.

Эдвард ударил шпагой, даже не успев разобрать, кто именно перед ним. Главное, что проецируемый на внутренне забрало шлема экран не распознал в мелькнувшей тени союзника. Клинок вспыхнул на секунду, глубоко входя в живот солдата, только что запрыгнувшего в окоп. Они даже не воспринимаются как люди, просто какие-то механические корпуса, у которых нет даже лиц, а просто закрытые внешним забралом окуляры многоканальных визоров.

Кажется, это последний. Уцелевшие солдаты, все еще удерживающие этот окоп, наполовину разбитый артиллерийскими обстрелами, снова занимают стрелковые позиции и открывают огонь по отступающим бойцам противника, чья атака захлебнулась и в этот раз. Расчищенная территория перед удерживаемыми позициями уже покрыта телами убитых и даже порой еще горящими остовами бронетехники, но враг каждый раз подтягивает новые резервы и снова идет в атаку, пытаясь выбить защитников с этих позиций.

– Господин барон! – Эдвард оглядывается на источник сигнала, и видит одного из штабных связистов, в легком полевом вооружении, чуть пригнувшимся и пробирающимся к нему буквально по трупам, – Господин барон! Вас просят немедленно вернуться в штаб!

– Что там случилось? – он дергает рукой от странных ощущений, и только сейчас понимает, что в наплечник попал плазменный заряд, все еще прожигающий броню. Раскаленный металл постепенно плавил изоляцию, и температура уже начинала чувствоваться и на коже. Система жизнеобеспечения сейчас вводит в кровь обезболивающее и дополнительные стимуляторы, сглаживая после схватки резкий выброс адреналина, так что как такой боли почти и не чувствовалось.

– Господин барон, – связист приложил руку к голове, – командование вас просит уйти с передовой. Вероятность того, что мы сможем удерживать эту линию окопов меньше двенадцати процентов, одна или две новые атаки, и придется отступать к следующему рубежу. Сир Де Кастери просит вас не рисковать свой жизнью из-за столь незначительных укреплений. Ваша жизнь гораздо ценнее.

– Передай в штаб, что если я отправляю своих солдат на смерть, то должен быть рядом с ними, – отрезал Эдвард, отключая силовой клинок и цепляя его обратно на магнитные ножны. У них было, по меньшей мере, несколько часов, прежде чем противник решится на новую атаку, – До тех пор, пока этот рубеж удерживает хотя бы один из моих солдат, мое место тоже здесь! Свободен!

– Арта! В укрытие! – разошелся крик по общему каналу, когда небо осветили пока еще маленькие вытянутые точки приближающих плазменных снарядов тяжелой артиллерии, снова смешивающей с грязью эти позиции. Эдвард, бросив быстрый взгляд на черные небеса, потащил связиста к ближайшему бункеру, где прятались всего лишь три часа назад от предыдущего обстрела.

Ему в грудь воткнули кинжал. Со всей силы, вспарывая грудную клетку, загнали тонкое лезвие с мономолекулярной заточкой точно между ребер, вгоняя прямо в сердце, сразу забившееся с огромной частотой, словно пытаясь компенсировать потерю. Просто сам факт ощущения клинка в груди, выданный собственным сознанием, и выглядел даже не удивительно, а скорее закономерно, как итоговый конец его пути. Даже не было боли, она пришла чуть позже, несколько секунд спустя, возвращаясь вместе с ощущением собственного тела.

Эдвард открыл глаза, увидев над собой испуганные лица Виолы, вожатой, Алисы и Мику, сгрудившиеся над ним. Нейроинтерфейс, восприняв ударную дозу адреналина, снова активировал нервную систему и сознание, отреагировав как на внезапное нападение.

– С ним все будет нормально? Все будет нормально? – его рыжая красавица впервые плакала на людях и ничуть это не стеснялась. Чувствительная Мику обнимала ее за плечи и тоже, кажется, была готова расплакаться.

– Он глаза открыл, – Виола Церновна даже улыбнулась с облегчением, – осторожно вынимая шприц у него из груди, – сейчас…