– Опять ты начинаешь, – усмехнулась Алиса, – вон там поверни… – указала он на рощу деревьев, растущих плотнее, чем все остальные. Эдвард сразу же обратил внимание, что трава там растет гораздо ниже, чем поблизости, так что пионеры ходят сюда все-таки с определенной частотой, вытаптывая траву прежде, чем успела вырастать до своей привычной величины.

– Ну, и как же ты отучился от страха перед темнотой? – поинтересовалась Алиса, когда они свернули в рощицу, где неба практически не было видно, и даже сам Эдвард с трудом различал, куда идут. В темное время суток здесь вряд ли часто появлялись пионеры, поскольку слишком велик шанс где-нибудь поскользнуться и зацепиться за что-нибудь, следом растянувшись на земле.

– Я тогда еще ребенком совсем был, – признался Эдвард, – осторожно перебираясь через поваленное бревно и помогая Алисе перешагнуть, – Наверное, мне было лет восемь или девять. Тогда я как-то признался отцу, что мне страшно спать одному в комнате и без ночника… Здесь осторожнее, – предупредил он, подхватив Алису за руки, когда та чуть не споткнулась о извилистые корни деревьев, – Тогда он только усмехнулся… А на следующий день меня вывезли в пустошь недалеко от замка и оставили там одного. Без каких-либо фонарей, визоров и прочего. В абсолютной темноте, сказав, что до ближайшего поста мне придется добираться самостоятельно. Нет, только потом я узнал, что на расстоянии от меня находились несколько дронов слежения, чтобы со мной ничего не случилось, но тогда мне было очень страшно… А потом страх ушел… осталось только желание выжить… За восемь часов я прошел в темноте по пустоши тридцать километров, прежде чем не вышел к ближайшему посту, где меня уже ждал отец. Тогда мне хотелось его убить, но потом понял, почему он это сделал…

– Жестокий у тебя был отец, – удивленно сказала Алиса, – даже слишком… кстати, мы почти пришли.

– Он растил наследника, который должен был отвечать за судьбу целого бароната, а не домашнего мальчика, умеющего говорить одно лишь «хочу», – пожал плечами Эдвард, когда минуту спустя они вышли на берег небольшого лесного озерца, у берега заросшего тиной и небольшими водными растениями с широкими листочками, плавающими на воде, – Чего может достичь человек, который сам всего боится? Я не имел права на страхи точно так же, как не имел права на собственные желания. Корона и баронат превыше всего, – грустно усмехнулся Эдвард.

– Получается, у тебя тоже не было нормального детства? – понимающим голосом добавила Алиса, присаживаясь на траву у самого края берега и задумчиво разглядывая, как совсем близко от воды летают совсем мелкие насекомые, занятые какими-то своими делами, – А я думала, что если ты на самом деле дворянин, то у тебя в детстве было все, что только захочешь. Даже завидовала немного…

– А ты как оказалась в детском доме? – поинтересовался Эдвард, присаживаясь рядом с ней и обнимая девушку за плечи, – Конечно, если я задеваю больную тему, то можешь не отвечать.

– Нет, все нормально, – кивнула Алиса, опустив ему голову на плечо и тоже обняв где-то в районе груди, – Я кроме детского дома из детства ничего не помню. Мне говорили, что я из отказников, ну, из тех, от кого сразу при рождении отказываются. Поэтому у меня и семьи настоящей никогда не было. Только воспитатели…

– Значит, твои родители весьма недалекие люди, – улыбнулся Эдвард, – Отказались от такой красавицы, – добавил почти сразу же, погладив девушку по волосам, – ваш мир местами даже более жестокий, чем мой. Отказываться от своих детей… Страшно даже представить такое. Таким детям должно быть тяжело…

– По-разному бывало, – девушка пожала плечами, – иногда здорово, а иногда казалось, что чего-то не хватало. Воспитатели, конечно, у нас и добрые бывали, но это все равно не то. А компании тоже самые разные бывали…

– И ты, небось, самой заводилой была, так? – усмехнулся Эдвард, но девушка, тяжело вздохнув, отрицательно покачала головой.

– Нет, я чаще сама по себе была, – пояснила Алиса, чуть улыбнувшись, – Как и здесь, если уж так говорить. Только теперь-то проще немного, – еще раз улыбнувшись, крепче прижалась к Эдварду, – знаешь, наверное, так можно и в Бога поверить… парень из другого мира вдруг оказался в такой глуши, как эта…

– Насчет богов я не уверен, но это действительно больше похоже на чудо, – согласился Эдвард, – Оказаться здесь… я всегда думал, что такие, как я, второго шанса не заслуживают…

– Все заслуживают второй шанс, – уверенно сказала Алиса, – вдруг отстранившись от него, – Вот третьего да, давать нельзя, а второй шанс, я уверена, дается каждому. Мне ведь дали… тебя…

– Не говори так, а то я еще сам поверю, в добрых богов, – рассмеялся Эдвард.

– Давай искупнемся, – предложила Алиса, вдруг от него отстранившись и задорно усмехнувшись. Солнце, должно быть, уже совсем ушло за горизонт, и теперь над головами было только темное небо, даже не освещенное звездами, так что даже Эдвард с трудом что-то различал вокруг, а девушка так, наверное, вообще ничего не видела. И все-таки делала такие предложения, от чего в голове Эдварда снова зашевелились военные инстинкты, один из которых уверенно вкручивался в мозг с мыслью, что не стоит лезть в незнакомый водоем, даже примерно не зная, какие у него дно и глубина.

– Не думаю, что это хорошая идея, – Эдвард покачал головой, снова прижимая девушку к себе и не давая ей вытворять всякие глупости. В голове так и закрепилась мысль, как будет тащить ее обратно в лагерь с распоротой о какую-нибудь корягу в воде ногой, – слишком темно…

– Ты же темноты не боишься, – попыталась подколоть его Алиса, делая попытку вырваться из объятий, но Эдвард держал ее крепко.

– Только я еще и не дурак к тому же, – добавил в ответ, – а нырять в темноте в незнакомый… ладно, плохо знакомый водоем, – поправился он, вспомнив, что Алиса здесь уже не в первый раз, – довольно большая глупость. Нам с тобой только вдвоем утонуть здесь не хватало…