========== 2.16. Что-то экстремальное ==========

На пирушку пустых Куросаки всё-таки опоздала. Или, если быть совсем точным, подоспела как раз к десерту, а на десерт у пустых, как известно, синигами. Крупные, похожие на хищных сусликов, монстры неспешно пережёвывали порванные в клочья остатки душ. Карин содрогнулась при виде неаппетитного зрелища, но бросилась в атаку. Это было одной из самых больших её ошибок за недолгую карьеру исполняющего обязанности синигами.

При кажущейся неповоротливости "суслики" оказались столь же быстры и проворны, как их живые прототипы. И хоть такая активность длилась не долго, этого хватило, чтобы располосовать брюнетке руку до плеча, хорошо, что левую.

Куросаки зашипела, отскочив на приличное расстояние. "Суслики" вновь замерли, мерно раскачиваясь и то ли готовясь к очередному выпаду, то ли раздумывая, не вернуться ли к трапезе. Брюнетка сделала ещё несколько мерцающих шагов назад и решила, что вполне успеет перетянуть рану обрывками хакама. Как ни странно, успела. Правда, за это время часть пустых разбрелась по округе в поисках новых жертв.

Карин выругалась, штатные синигами не спешили появиться в поле зрения или хотя бы в зоне покрытия датчика. Поставив на заметку лично познакомиться с проводником душ Йокодзамы, Куросаки вернулась к своим баранам. То есть "сусликам". Пока пустые продолжали пребывать в заторможенной фазе, рубить их было не то, чтобы сложно, но муторно. Да и сил брало немерено: как будто их костяные маски были бронированными. Сначала Карин в несколько ударов разбивала в маске трещину, затем, вставляя туда меч, раскурочивала их окончательно. Левая рука при каждом ударе отдавала болью до самого позвоночника, что тоже не добавляло силы и удовольствия. Три монстра спустя халява кончилась – те снова пришли в состояние повышенной активности и ловкости. Синигами запрыгала и закрутилась, уворачиваясь.

Призвать шикай в таком состоянии представлялось затруднительным прежде всего потому, что меч с цепью – это, скорее, двуручное оружие, а Куросаки ранена, эффективно использовать его она не сможет.

На счастье брюнетки, наконец, подоспела подмога. Синигами молодой, худой, как щепка, с копной тёмных волос, в развороте плеч с ним бы поспорила даже Куросаки. По типажу больше похожий на Ханатаро – та же вечно виноватая непосредственность. Рейацу тоже не ощущалась, во всяком случае, не в том объёме, так что большой помощи Карин от него не ждала. Разве что сейчас он обоерук.

Тем не менее, синигами смог отвлечь на себя пустых и дать Куросаки передышку. За это время Карин успела пообщаться с дзампакто. Теперь повторить бы, что она сказала, и выдержать нужный напор рейацу.

– Сиппудзинрай!* – и взмах катаны "бабочкой".

Крылья обрели плотность, и вскоре вырвавшийся на свободу дракон, буквально сотканный из грозовых разрядов, вихрем промчался по полю боя. Эта атака чем-то походила на Дзюн Ходен, которую Карин уже имела удовольствие использовать. Дракон кинулся к ближайшему пустому, сорвав когтями маску, затем, не снижая темпа, к следующему, метнулся в одну сторону, в другую, и истаял, оставляя за собой голубой шлейф духовных частиц, которые совсем недавно были жуткими монстрами и их жертвами.

Карин в бессилии упала на колени на бетонную поверхность крыши высотки, с которой запускала дракона. Она лишь бросила сердитый взгляд вдогонку синигами, который, одарив её таким же взглядом, молча умчался прочь. Видать, на поиски разбредшихся пустых. Что ж, скатертью дорога. Поколдовав немного над рукой, Куросаки тоже засобиралась к месту ночёвки.

Это было странно, но Карин думать об этом было некогда. Нужный дом и, главное, нужное окно синигами нашла каким-то внутренним чутьём, хотя была абсолютно без сил. Истратив почти всю рейрёку на дракона и все её остатки на собственное лечение, она передвигалась на чистом упрямстве, спотыкаясь об парапеты и другие технические постройки на крышах. Несмотря на глубокую ночь, если не сказать, близящееся утро, такой большой город, как Йокодзама, спать не собирался, а потому крыши были не только прямой, но и куда более безопасной дорогой.

Ввалившись через окно, Карин спрыгнула со стола и, подняв голову, замерла с отвисшей челюстью. Картина маслом "Не ждали"*. Глаз Куросаки нервно дёрнулся, на лице появился оскал, зубы скрипнули.

На полу одиноко зяб расстеленный футон, в то время как Хицугая лежал на кровати, прижимая к себе тело брюнетки.

– Я. Его. Убью, – со всей ясностью поняла синигами, но поскольку это прозвучало вслух, непоправимого удалось избежать.

– Вас долго не было, Карин-сама.

Куросаки резко обернулась на голос, не забыв положить ладонь на рукоять катаны.

– Тоширо-сама очень беспокоился, – голосок призрачной девочки был уверен, а взгляд невинен. Карин ещё раз недоверчиво оглядела нежданную защитницу. Вроде и не обычная душа – цепи на ней не было, но кто тогда? Впрочем, она видела её и раньше около Тоширо, может, и ничего страшного. Дальше игнорируя духа по своей неизжитой привычке, Карин прошла в душ, смывать пот и кровь, а когда вернулась, девочки уже не было.

Пожав плечами, Куросаки подошла к кровати, со вздохом уперевшись руками в постель вокруг парня, и, перемахнув через него в едином прыжке, рухнула в собственное тело. Через несколько секунд, дождавшись, когда организм придёт в себя после летаргического сна, Карин поняла две вещи. Она всё ещё была укрыта простынёй, которая ощущалась между ней и телом Хицугаи, а его нога, закинутая поверх её ног, придавливала небольшой тяжестью. А второе, это ощущение заботы и дома. И именно это ей и нужно, когда она будет возвращаться с ночных дежурств – кольцо любимых рук, в которых все тревоги отступают, и даже усталость проходит, а энергия души восполняется с поразительной быстротой.

Карин чуть повертелась, удобнее устраиваясь на плече Тоширо, почувствовала, как он будто расслабился, провела кончиками пальцев по чуть колючему подбородку, улыбнувшись воспоминаниям, и закрыла глаза, втягивая такой знакомый запах родного мужчины.

И вовсе под одеялом не жарко, даже вдвоём.

Проснувшись, Тоширо перевернулся на спину и какое-то время соображал, что не так. Потом всё-таки вспомнил: Куросаки! Но рядом никого не было, и надежды на то, что Карин не в курсе, в каком виде они провели ночь, пали прахом.