Хицугая открыл глаза и мрачно посмотрел на свой дзампакто. Хёринмару не сказал ничего лишнего, лишь необходимо и достаточно, с остальным придётся разбираться самому. Будучи мальчишкой, Каташи любил играть, поднимая палку вверх и выкрикивая привычные слова. Теперь такое поведение казалось бредом, но, похоже, придётся делать именно так. Он встал, поднял меч над головой, глубоко вздохнул и, чувствуя себя законченным идиотом, выдавил:

– Снизойди с ледяных небес, Хёринмару.

Лезвие клинка задрожало, а потом взорвалось ледяной крошкой, которая повисла перед парнем в воздухе. Оба синигами ошарашено наблюдали за результатом и даже, казалось, Хайнеко застыла в удивлении.

– Блин, – буркнул себе под нос Хицугая, который, признаться, ожидал другого результата, – где же я накосячил?

Энциклопедия синигами. Из неопубликованного.

За окном властвовал вечер. В сумеречной комнате при свете ночника сидели двое: мальчик одиннадцати лет с белыми волосами, отсвечивающими ржавым огнём и двадцатитрёхлетняя девушка, чьи светлые волосы отливали сиреневым. Их сосредоточенные взгляды были устремлены на простой незамысловатый клинок, и даже когда в комнату вошёл юноша семнадцати лет, они не потеряли ни капли внимания.

– Привет, братик! Что это вы тут рассматриваете? – поинтересовался третий.

– Решаем, что делать с асаучи, – неопределённо протянул мальчишка. – И тебе здорова, братик!

– На фига тебе асаучи, ты же не синигами.

– Вот и я о том же, – горестно вздохнул тот.

– Ну, хочешь, я с Хёринмару посоветуюсь? – предложил юноша и, получив кивок, плавно опустился на ковёр, загнув ноги кренделем.

Несколько минут мальчик и молчавшая до сих пор девушка с поразительной стойкостью наблюдали, как тёмные волосы старшего брата покрываются корочкой инея. Когда же он открыл глаза, мальчика и вовсе передёрнуло: такой пронзительно-холодной бирюзы не удалось бы достичь никакими линзами. Иней стаял в несколько секунд и юноша озвучил вердикт:

– Хёринмару обещал нам засунуть Сенен Хёро в … по самые …, если его дочь хотя бы прикоснётся к асуачи.

– Угу, – тут же оценил угрозу младший, а потом уточнил: – Что, прямо так и сказал, или это был адаптированный перевод?

Комментарий к 3.5. Снизойди с ледяных небес. Хёринмару * Капсульный отель – один из вариантов японских отелей, представляющий собой небольшие спальные ячейки, расположенные друг над другом.

Пушкин. Александр Сергеевич. Фрагмент "Евгения Онегина", известный как "Морозное утро"

========== 3.6. От банкая до банкая ==========

Полигон девятого отряда закрыт по внутреннему периметру энергетическим барьером. На полигоне двое: капитан и офицер – девушка со светло-русыми волосами, собранными в косу. Поверхность полигона то там, то тут иззрыта тонкими росчерками, и становится ясно, что стены не пострадали только благодаря кёмону*.

Капитан тоже выглядит потрёпанным сверх меры, пусть его спарринг-партнёр всего лишь третий офицер. Впрочем, что значит "всего лишь", когда речь идёт о Куросаки. Форма Хисаги во многих местах порезана на ленточки, на лице и руках, которые по-прежнему оголены по плечо, добавилось новых шрамов, причём некоторые их них вряд ли сойдут, несмотря на то, что они совсем свежие – особенность сикая Куросаки.

– Коси, Казешини!

– Дели, Кумоцуки Тоникко*!

Некоторые считают это загадкой, но клинок Куросаки Юдзу в сикае по виду является обычной катаной, только чёрной, как у брата, и со слепящее-белым лезвием, которое на самом деле является низкотемпературной плазмой. Именно плазменное лезвие режет практически любое вещество, как горячий нож масло, а в случае с человеческим телом ещё и прижигает ткань, закрывая сосуды и не позволяя им кровоточить. С другой стороны, это же свойство не позволяет ранам затягиваться. Кумоцуки Тоникко делит, часто – без возможности восстановления.

Хисаги проворачивает одну из кос, ловя клинок своего офицера. Казешини при этом почти полыхает зеленоватой рейацу хозяина – лишь это не позволяет Тоникко рассечь его на кусочки, а Юдзу продолжает делать выпад за выпадом, выкладываясь полностью. На обычных тренировках с другими офицерами ей приходится использовать меч исключительно в запечатанной форме, и лишь сейчас, с капитаном, она может позволить себе бить в полную силу. Однако через несколько минут, когда она почти прижала всё время отступающего Хисаги к барьеру, очередной её выпад пробивает кёмон насквозь. Куросаки замирает, а барьер, звеня и дрожа, рассыпается. Это означает, что духовные силы капитана на исходе, и удачно блокировать Кумоцуки Тоникко он вряд ли сможет – пора заканчивать.

Куросаки шумно выдохнула и, вернув меч в запечатанную форму, убрала его в ножны, продолжая тяжело дышать, обернулась к мужчине.

– Спасибо за тренировку, капитан, – она легко поклонилась, заправив за ухо выбившуюся прядку.

Хисаги склонил голову, принимая благодарность офицера.

– Ты всё ещё неважно контролируешь температуру лезвия, – строго произнёс капитан, стирая со щеки кровь. Под острым взглядом Юдзу вздрогнула, распахнув глаза и покивала, признавая его правоту.

– Да. И, садитесь, Хисаги-тайтё, я уберу порезы.