– И нечего на него так смотреть, это вам не Тоширо!

Каташи лишь хмыкнул, закрывая дверь. Слишком часто за свою недолгую жизнь он слышал эту фразу, но так уж сложилось – действительно не Тоширо.

Любящие родители, большая семья (со странностями, кончено, но кто без этого?), настоящие друзья и придуманные враги – обычная жизнь обычного подростка. Отец был техническим директором производственной фирмы с востребованной продукцией на рынке измерительной техники, и материальных трудностей семья не знала, впрочем, как и финансовой распущенности. К тринадцати годам Каташи чётко знал ценность денег, а как только стукнуло шестнадцать, и он получил "детский депозит" – банковский счёт, контролируемый родителями, направил деньги туда, где давно "игрался" с виртуальным счётом – на фондовый рынок, благо батя обучил с ним работать. Теперь о карманных деньгах можно было не беспокоиться.

Конечно, желания родители выполняли. Если это были продуманные и обоснованные желания. Единоборства, кендо, ещё один иностранный – русский, ибо перспективно, музыкальная школа, математический кружок – Хицугая пробовал себя в разном, ища точки приложения. Но ничего не грело душу так, как небо, и порой, стоя под дождём, Каташи понимал, что бесконечно чужд этому миру. Однако были и другие желания, более примитивные и присущие парню его лет: новый девайс, класс гитары вместо фортепиано (инструмент пришлось менять), имидж Казановы также требовал расходов.

Обладая острым умом и хорошей памятью, присовокупив к этому классическое воспитание истинного самурая, Хицугая рано начал привлекать девичье внимание. Внешностью природа тоже не обделила, и Каташи пришлось учиться обращаться и с женским полом, используя свою привлекательность, или же, наоборот, остужая пыл особо ретивых поклонниц, и с мужским, порой, кулаками доказывая, что не голубой, в отличие от цвета глаз, да и просто устроить дружеский махач не отказывался.

Нельзя сказать, что Каташи не делал ошибок в отношениях с людьми, но быстро научился их сглаживать и минимизировать последствия, ибо совесть. Совесть имела гигантские размеры, драконью выдержку, ледяной взгляд и звалась Хёринмару. Появилась сея достопримечательность около пяти лет назад, как раз, когда подростку пришлось расстаться с привычной жизнью рядового медиума и стать синигами во плоти. Урахара разводил руками, отец снисходительно улыбался и был, в общем и целом, согласен с драконом, а некоторые, тут Каташи скрипел зубами, аборигены и вовсе предпочитали наблюдать со стороны, помалкивая в тряпочку. Ибо спорить с драконом чревато.

Поэтому к ряду вопросов Хицугая относился совершенно индифферентно, где-то в силу собственного мировоззрения, где-то в силу выработанной привычки.

Историю о капитане десятого отряда он слышал, даже из нескольких источников, и это сравнение было неизбежным, поэтому Каташи считал, что даже трепыхаться не стоит.

Тем временем, девушка-синигами, которой было поручено проводить его, пересекла переулок и поднялась на веранду соседнего здания. Она повернулась к дверям, пересчитала их, видимо прикидывая, насколько выделенная комната будет далеко от лейтенантской и открыла одну из дверей, приглашая Хицугаю войти.

– А разве это не женский барак? – поинтересовался Каташи, бережно ставя гитару в угол.

– Это офицерский, – пояснила шатенка. – Офицеры живут в отдельных комнатах. Рядовые – по десять человек.

Оставив вещи, парень вернулся к выходу и, тепло улыбнувшись протянул руку:

– Хицугая Каташи.

– Такинара Мика, – машинально ответила та, в памяти резко всплыли земные обычаи, и улыбнулась в ответ.

– Но получается, – без паузы продолжил Каташи, идя за Микой дальше, – если следовать этой логике, офицеры не делятся на мужчин и женщин… То и Мацумото-сан не относится к женщинам, – он невинным взором проводил оставшуюся позади лейтенантскую комнату.

– Угу, – через секунду отозвалась Такинара и с убийственной серьёзностью добавила: – Только ей о своих выводах не говори.

Хицугая хмыкнул и, как бы размышляя вслух, отметил:

– Да, как-то быстро я её допёк. Хотя она не похожа на человека, которого можно достать. Скорее уж сама достанет и будет вить верёвки.

– Может, поэтому и злится?

Показывая Хицугае отряд, Такинара вскоре поняла, что могло так вывести Рангику-сан. Этот Хицугая действительно отличался от бывшего капитана, пусть Такинара и не знала его также хорошо, как, например, Мацумото или Сарики. Каташи был живым не только в прямом смысле слова, он много улыбался, острил, рассказывая об учёбе в школе, но вот темы пустых почти не касался. Это вначале показалось Такинаре странным, но потом Мика рассудила, что, видимо, с точки зрения земного мальчишки, синигами и так всё о пустых знают, а вот школа – это да, тут можно удивить. Впрочем, выслушать все подробности Такинара не успела: к ним подбежал синигами и передал приказ лейтенанта срочно вернуться в кабинет. Оказывается, уже пришёл ответ из первого отряда – главнокомандующий звал на внеочередное собрание капитанов, куда Хицугае надлежало явиться в сопровождении лейтенанта десятого отряда.

Группа Куросаки бежала через сенкаймон, подгоняемая подозрительными звуками, стремительно приближающимися из темноты тоннеля. Бежали молча, чтобы не сбить дыхание, хотя матери Рюуки это давалось тяжелее всех, несмотря на то, что женщина держала себя в форме. Долгожданный прямоугольник света, замаячивший впереди, открыл второе дыхание, и Куросаки и Ко дружно вывалились из дыры в небе над западным районом Руконгая. Чертыхаясь и покрякивая, чёрно-белая куча с двумя яркими пятнами пыталась распутать свои руки и ноги.

– Напомни мне, Куросаки, – Исида водрузил очки на место, хотя ноги ещё кто-то прижимал к брусчатке, – разве Айдзен не уничтожил в своё время Котоцу?

– Видишь ли, – рыжий старался лишний раз не шевелиться, чтобы не задеть своим огромным мечом кого-то из друзей, лежащих на нём, – Совету сорока шести очень не нравилось, что дангай остался без чистильщика, поэтому капитан Куроцучи создал какую-то альтернативу.

– Какую? – влезла любопытная Сора. Судя по голосу, она уже встала.

– Тебе лучше не знать, поверь, – усмехнулся Ичиго племяннице.