Хинамори вошла на территорию отряда. Что ж, стены и бараки на месте, рядовые – на полигоне, а уходящий на внеочередное собрание капитан крикнул ей, чтобы не сильно свирепствовала. Лейтенант вихрем пронеслась по отряду, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что начальство вернулось и спуску больше не будет. Мельком просмотрев бумаги на своём столе, она убедилась, что ничего экстренного в Готее не случилось, и раз это терпело неделю, потерпит ещё пару часиков, а то и больше. Момо горестно вздохнула. С каких пор она начала рассуждать, как Рангику-сан?

Когда Хирако вернулся с собрания, он застал своего лейтенанта стоящей на веранде офицерского барака и невидяще смотрящей на стену перед собой.

– А? – очнулась она.

– Пойдём, говорю, в кабинет, – с улыбкой от уха до уха повторил Синдзи, – поговорить надо.

Хинамори обмерла и, сглотнув, осторожно последовала за капитаном.

– Ты ведь была в Мире Живых вместе с Мацумото? – начал он издалека, присаживаясь за свой стол. Женщина настороженно кивнула, но тут же поправилась:

– Не совсем. В генсее мы разделились. Каждая отдыхала по-своему.

– А-а. То есть ты не в курсе, кого она притащила?! – кажется, этот тип откровенно веселился, хотя особых причин Момо не видела. Неужели лейтенант десятого отряда действительно отколола нечто из ряда вон?

– Она привела Хицугаю! – сжалился над своим лейтенантом Хирако.

– Как?! – выпала в осадок Хинамори и замотала головой, отступая. – Не.. Не может быть! Я… Нет…

– Спокойно, спокойно, – гипнотизирующим голосом произнёс Синдзи, усаживая женщину на диванчик и вручая ей чашку чая, которую успел захватить со стола. – Куроцучи же сказал, что он переродился. Так что это нормально.

Хинамори заворожено кивнула, но её взгляд всё ещё лихорадочно метался по пространству кабинета.

– Вы ведь были близки с Хицугаей? – Хирако постарался придать мыслям подчинённой какую-то направленность.

– Д-да, – Хинамори сделала глоток. – Не родственники, но я всегда считала, и считаю его братом.

– А, ну и отлично! – Синдзи вновь растянул улыбку во все тридцать два зуба. – Я это к чему. Завтра у нас совместная тренировка с десятым. Так что я тебя заранее предупредил. Ну и взглянешь на этого паренька, действительно ли он – хозяин Хёринмару. Только учти, – капитан вновь стал серьёзным, – Хицугая переродился. Он и выглядит по-другому, хоть и похож, и ведёт себя иначе. Вряд ли он тебя помнит. Будь осторожна.

Хинамори лишь ошарашено кивнула, и если пять минут назад она планировала молчать до последнего, то теперь картина вырисовывалась очень неприятная.

Два Хицугаи и два Хёринмару. В своём Момо была уверена, она видела и парня, и его меч в действии. Но ведь и Мацумото – не глупышка, и тоже знает Тоширо со всех сторон. А с кем в Готее можно посоветоваться, рассказать о переживаниях, кто не побежит первым делом с докладом в Омницукидо? Куросаки? Куросаки действительно не побежит, но не так хорошо его знает Хинамори, чтобы плакаться ему в косоде. Может, Рукия-сан? Эх, сложный вопрос.

Момо выбралась на крышу барака. На Сейрейтей опустилась вечерняя прохлада, но брать тёплый розовый палантин она не стала, и без того душу бередили воспоминания.

Тоширо, маленький и худенький, с ёжиком непослушных чисто-белых волос, почти кошачьими глазами цвета аквамарина с лёгким оттенком мяты и тёплой детской улыбкой. Позже эта улыбка ушла – судьба не баловала мальчика, и его привыкли считать холодным и отчужденным, а то и вовсе ледяным капитаном, но самые близкие знали, каким он может быть на самом деле.

Акиши другой. Его волосы отливают солнцем, а глаза – изумрудом, да и весь он как будто теплее. Момо объясняла это тем, что он не был сиротой, насколько она смогла разузнать. Вспоминая Акиши, стоящего рядом с Иссаем, Хинамори с внезапной ясностью поняла, что смущало её в облике Хицугаи всё это время. Его брови не были белыми, как в бытность Тоширо, а русыми! Возможно, с рыжеватым оттенком, как и всё остальное. Да ещё разрез глаз – миндалевидный. Акиши гораздо больше напоминал Куросаки, чем Хицугаю!

Мысли о студенческом друге Тоширо, втором Хёринмару и о том, что они натворили, Хинамори старалась загнать как можно дальше.

В тени деревьев и стен притаилась мужская фигура. Он прикрыл глаза, и на них тут же упала светлая прядь. Бесполезно. Схватиться с врагом даже один на один – не так страшно, да и свой дзампакто он не боялся, в отличие от того же Хисаги. Но подойти к девушке, чья тонкая фигурка темнеет на фоне вечереющего неба…

Интересно, о чём она сейчас думает, зябко сжавшись в комочек? Впрочем, ему и так ясно, был он на собрании и видел этого нового Хицугаю. Подойти и обнять? Не смешите! Всё-таки для него это слишком. И пусть он вновь будет сожалеть, роняя голову – так проще, чем разбить ту дружбу, что есть между ними.