Также неспешно правители добрались до Кэр-Параваля. Какой же восторг вызвали сияющие в голубых небесах шпили! В скитаниях Сьюзен провела не больше полумесяца, а кажется, что прошел минимум год. Никогда прежде резные, тонкой работы ворота, распахнувшиеся без скрипа, без скрежета, не вызывали щемящей душу нежности. И когда как королева любила сам дворец, государя тянуло к тем, кто выбежал на парадный двор, пища от восторга и радости.

– Папа! – высыпавшие встречать короля слуги едва не попадали с крыльца, так яро к отцу рвалась Франческа. Белокурые волосы растрепались, и лучи солнца окрашивали их в золото. Питер спрыгнул на землю, и заживающая рана на бедре дала о себе знать, но и тени не пробежало по его лицу. Он словно не заметил этого, подхватывая на руки дочь, которая своим восторженным писком могла оглушить и великана. По крайней мере, слов подоспевшей Арханны Питер так и не расслышал, да и не нужно то было. Для воссоединения хватило лишь влажных глаз жены, словно говорящих, через какое мучительное ожидание они прошли, и ее сверкающей улыбки, твердящей, что все позади. И Питер поверил, что теперь-то да. Все точно позади.

Под смех нарнийцев Люси ломанулась сначала к брату, но увидела, что к нему очередь, и кинулась на шею Сьюзен. Та мужественно перенесла и пылкие объятья, грозящие перейти в удушение, и приветствия слуг, по вольности противоречащие этикету. В конце концов, они все пережили такое, что на правила можно и закрыть глаза. Весь дворец будто ожил. Такого подъема не вызывала даже весть о спасении Питера и Эдмунда и триумфальной победе… Вспомнив о младшем брате, Сьюзен спросила у Люси, не приезжал ли он. В его характере будет вляпаться по самое не могу и в пределах Нарнии. Младшая королева сразу поблекла. Улыбка ее угасла, уступив место грусти.

– Да, приезжал. И сразу же ушел, - тихо ответила она.

– Куда? – растерянно протянула Сьюзен. Люси махнула рукой в сторону леса и совсем поникла. Говорить об этом ей явно было непросто. – Зачем?

– За Карой. Она часто теперь в лес уходит. Вот и сейчас ушла. Она… Ей тяжело находиться посреди общего веселья, - сказала Люси несчастным голосом. Она совершенно не умела притворяться, и по ее виду можно было понять, что она испытывает. В данный момент это было чувство вины. За что? Что такого могла сделать младшая из королев за время отсутствия старших? Благодаря ее стараниям и выдержке покой в Нарнии не нарушился, паника не поднялась. Тогда что?.. Жуткая догадка заставила Сьюзен похолодеть. В ее глазах вопрос читался ясней некуда. Люси тяжело вздохнула и кивнула.

– О Аслан… - прошептала Сьюзен, прикрыв рот рукой. Поверить в то, что Кара ребенка потеряла, было трудно. Это невозможно, ведь черная полоса уже пройдена, минована безвозвратно!.. И звучало это так странно, пугающе чуждо в празднике, что охватил Кэр-Параваль. Чужое горе промелькнуло на фоне безоблачного неба черной тенью и ушло во тьму леса, гонимое солнечными лучами. Старшая королева автоматически заправила за ухо прядь выпавших волос. Внутри что-то сдавило и теперь не отпускало, ибо понять тоску и боль Кары не было дано никому, тем более, Сьюзен, никогда не любившей и не имевшей детей. Однако именно сейчас хотелось поддержать ту, с кем отношения так и остались прохладными, о чем королева вдруг остро пожалела. Но младшей супружеской четы во дворце не было и не появилось до самого вечера.

И чем больше времени проходило, тем четче Сьюзен понимала: слова здесь не помогут. Люси наверняка убеждала Кару в том, что жизнь на этом не заканчивается и еще наладится. Уж ее вере в хорошее мог позавидовать кто угодно! Нужно жить дальше, как делал это Кэр-Параваль, видевший и слезы, и улыбки, слышавший и рыдания, и звонкий смех. Все проходит, и тьму сменит яркий свет, как рассвет вытесняет ночную мглу. Только вот погода утром может быть серее летней ночи.

Мысли об этом не выходили у Эдмунда из головы. Хотя час был поздний и все обитатели дворца крепко спали, глаза у него не слипались. Тихое дыхание Кары, спящей рядом, и то не умиротворяло, как раньше, не прогоняло тяжелые думы прочь. Сейчас она казалась спокойной, беззаботной – не то что днем, когда слезы ее лились рекой, ибо лишь один человек мог их увидеть. Следы их на щеках высохли и пропали бесследно, только вот подтеки крови на сердце зарастать не спешили. В горле до сих пор стоял ком, и король не выдержал. Осторожно, чтобы не потревожить жену, он встал и подошел к окну.

Небо было усыпано звездами. Сверкающим алмазным пологом усеяли они черный бархат, и не было ничего, что могло сравниться с ними красотой. В землях Тельмар созвездия были совсем иными. Думал ли Эдмунд, что для всей Нарнии эта история окончится победой, а для него – трагедией? Конечно, эта боль мимолетна и скоро пройдет. Нужно почаще напоминать себе об этом, чтобы не сломаться, выстоять. У него и выхода другого нет – из них двоих именно он был, есть и будет опорой, стержнем, что не поколеблет ни одна сила в мире. Кара не справится сама – значит, он пройдет этот путь вместе с ней. Только где найти достаточно сил, когда чувство вины душит горло? Когда мысли о том, что в произошедшем немалую роль сыграл он сам, не дают покоя? Сьюзен говорила об испытании, что выпало всем четверым. Она, Питер и Люси с честью выдержали свое. Эдмунд не избирал простых путей и урок уяснял, сначала совершив огромную ошибку. И если сперва казалось, что то был попавшийся под руку тельмарин, то теперь король чувствовал, что оступился гораздо раньше – когда посчитал, что привычная жизнь никуда не денется и можно сбежать на день-другой от приевшихся семейных обязанностей, от капризов жены. Сбежал, а когда вернулся, стало слишком поздно… Они давно уже не дети, и исправить то, что сделано, не выйдет. Прежде достаточно было набраться на миг храбрости и вернуться из битвы героем – теперь хоть костьми ложись, прошлого не воротишь.

В ту ночь младший король Нарнии так и не уснул.

========== Глава 23 ==========

– А где мама? – Люси едва не застонала, услышав этот вопрос в сотый раз за пять минут. Внешне королева ничем не выдала своего раздражения и терпеливо ответила:

– Ей немного нездоровится. Видит Аслан, ты ее завтра увидишь.

– А почему ей нездоровится? – Франческа внимательно уставилась на тетю и насупилась. Девушка вздохнула, повторяя себе, что приставучесть в возрасте двух лет – нормальное явление. Ребенок еще маленький и стремится узнать обо всем, что его интересует, ведь в мире столько всего неизведанного! Тем не менее, не сердиться, когда она сама очень волновалась за Арханну, дорогого стоило. Вряд ли кто-то мог бы справиться с такой задачей, кроме Люси Отважной, вокруг которой собирались маленькие нарнийцы за считанные секунды.

– Потому что недомогание порой случается со всеми.

– А это не.. немодо… - Франческа нахмурила лоб, пытаясь справиться с новым словом. Оно было слишком сложным и не поддавалось, однако девочка была упряма и не отступала. – Недогомание скоро пройдет?

– На все воля небес, - мягко ответил Лис, опускаясь на пол перед принцессой и широко зевая. Та как зачарованная проследила за изящно изогнувшимся хвостом и отвлеклась от книжки с картинками, которую ей вручили няньки. Вместо этого пальчики, день ото дня становящиеся все более ловкими, потянулись к рыжему с проседью меху и неуверенно замерли. Мистер Тумнус никогда не ругался, когда Франческа хватала его за ноги. Не всем такие вольности также нравились. Кентавры, например, не переносили, когда их дергали за хвост, даже наследница престола. Лис чуть усмехнулся и положил хвост прямо ей на коленки. Такого Франческа вытерпеть не смогла и принялась наглаживать лесного хитреца, все больше проводящего времени во дворце.