Двери отворились, и под мелодичный напев рогов кентавров под своды Кэр-Параваля вступили послы Орландии. Их было немного – около пяти человек, но первый стоил десятерых. Эдмунд оглядел короля Лума с ног до головы и заключил, что ничего страшного он из себя не представляет. Вполне обычный мужчина средних лет, светловолосый, как и все орландцы, но довольно смуглый – последствия жизни на юге. Кабы не роскошные одежды и доспехи, слишком хорошие для обычного воина, Лум ничем не выделялся бы среди своих подданных, и это мальчику как раз не понравилось. После Джадис он относился к новым знакомым более чем критично. Опыт, полученный от Колдуньи, призывал не верить неизвестным, подвергать их речи сомнению и никогда не забывать, что за красивыми словами и маской может скрываться что угодно.

– Короля Лума, повелителя Орландии, правители Нарнии приветствуют! – объявил герольд. – Владыка Кэр-Параваля, Император Одиноких островов, Верховный король Нарнии, Питер Великолепный! Ее Величество королева Сьюзен Великодушная! Герцог рощи Фонарного Столба, граф Западного леса, король Эдмунд Справедливый! Ее Величество Люси королева Люси Отважная!

При звуке своего имени Эдмунд кивнул, возможно, слишком резко. Казалось, что даже лишний вздох может все испортить. Однако Питер был совершенно спокоен и произнес:

– Мы рады восстановить связи с Орландией, дружественным союзником и соседом Нарнии, спустя столько лет изоляции.

– Как и я считаю за честь лицезреть наступление новой эпохи и блестящую победу в войне против Белой Колдуньи, - ответил с легким поклоном король Лум. – А также говорить с Вами.

Эдмунд во все уши слушал этот степенный, полный изящных речей диалог двух правителей, не смея вмешиваться. Нервозность постепенно пропадала, уступая место любопытству и сосредоточенности. Мальчик имел представление о процедуре переговоров и об официальной части, но старался набраться опыта, следя одновременно и за братом, и за гостями. Его зоркие глаза сразу заметили, как орландцы чуть переглядываются между собой. Богатое убранство Кэр-Параваля и организованный прием произвели на них немалое впечатление – спасибо Сьюзен, которая учла даже цвет пуговиц на камзолах придворных. Без дотошности сестры вряд ли удалось бы добиться такого блеска!

Но вот обмен любезностями закончился. Пришла пора покинуть тронный зал, и короли направились в зал для совещаний, чтобы поговорить уже без свидетелей. Некоторые орландцы не последовали за Лумом – значит, не все из них послы, часть только прислуживают господам. Эдмунд старался держаться рядом с Питером, чуть позади и не сводя глаз с гостя. Люси же крепко уцепилась за Сьюзен, которая являла собой олицетворение благовоспитанности и хороших манер. Такого изящества, с каким королева подала Луму руку, добиться удалось лишь благодаря тренировкам, о которых ее родные никому не расскажут. Даже Эдмунд не проронит ни словечка!

Стоило остаться без свидетелей, как короли перешли на совсем другую манеру речи. Миновало время изысканных комплиментов – пришла пора деловитости и серьезности. Лум сразу переключился на цель своего визита – обсуждение мирного сосуществования Нарнии и Орландии и заключения союза. На поверку он казался довольно благодушным, дружелюбно настроенным правителем. От него не исходило никакой угрозы, но и Колдунья поначалу источала ласку и доброту. Не призваны ли они пустить пыль в глаза? Эдмунд внимательно слушал Питера, не пропуская ни слова. Разговор уже успел перейти на торговые отношения, но по-прежнему было общим, и все больше мальчик терзался желанием высказаться. Его прямо распирало, так хотелось задать провокационный вопрос, но как это сделать? Прерывать Питера нельзя, как и перебивать гостя. Да и стоит ли так врываться в разговор?

– Простите, но Ваш брат, кажется, скоро совсем изведется, - Эдмунд вздрогнул, когда Лум произнес эти слова. Как выяснилось, опыта у орландца было достаточно, чтобы помимо деловой беседы замечать все вокруг. – Вы хотели что-то спросить, король Эдмунд?

– Да. Я бы хотел прояснить один момент… – быстрый взгляд на Питера. – Если это уместно.

Брат чуть кивнул. В его глазах некоторая тревога смешалась с заинтересованностью. Лум развернулся к собеседнику лицом, всем видом показывая, что внимательно слушает. То, что его не воспринимают как ребенка, некоторое приложение к государю, придало Эдмунду уверенности. Голос его не дрогнул.

– В далеком прошлом наши страны и впрямь состояли в добрых отношениях, но с тех пор прошло сто лет. Господство Белой Колдуньи повлияло на многое… Не только на Нарнию.

– Не могли бы Вы выражаться чуть конкретней? – попросил Лум, чуть усмехнувшись. Сьюзен тревожно переглянулась с Питером, явно спрашивая разрешения приструнить младшего брата. Верховный король незаметно покачал головой, веля не вмешиваться. Эдмунд гордо выпрямился.

– Хорошо, я скажу прямо. Почему Вы так доброжелательны к Нарнии? Отчего хотите восстановить с нами торговые связи и вернуться к прежним временам?

– Точнее, почему я не захвачу эти ценные ресурсы силой, - подвел итог Лум. Мальчик прищурился, с вызовом глядя на мужчину. Пусть вслух он этого не говорил, но орландец его прекрасно понял.

– Простите Эдмунда, он не хотел оскорбить Вас таким вопросом… – начала было Сьюзен, но не успел Питер остановить сестру, как это сделал сам гость:

– О, не стоит. Наоборот, это очень хороший вопрос. Прежде чем ответить, могу ли я полюбопытствовать, чем он продиктован?

– Зачастую доброта имеет за собой дурные намерения. У меня есть своеобразный опыт по этой части, - отозвался Эдмунд, поджав губы. Более точно касаться темы Джадис ему не хотелось, да и Лум был достаточно тактичен и умен, чтобы не заходить слишком далеко.