– Я не хочу. – Типичный ответ, который дает брюнетка своему другу, все тем же безжизненным и потухшим голосом.

– Что значит, не хочешь? – поднося ложку ближе и мазюкая ее губы кашей, бурчал он. – Мне уже надоели все твои причуды. А, ну быстро открыла рот иначе я воткну тебе это ложку в…

– Ямато. – Тихо зовет она его, поворачивая голову в его сторону. – Можно тебя спросить?

– Нет, Негр, я не буду оформлять на себя ипотеку. – Серьезным тоном заявил парень. – И брить ноги тоже не буду, и не проси.

– Ямато, я серьезно. – Хмуро произнесла она.

– Ладно-ладно, что там у тебя, но знай.
– Он указал пальцем на тарелку. – Это не спасет тебя от кашки.

– Тебе не надоело? – слишком резко произнесла Гонсалес, гневно смотря на парня. – Не надоело еще с инвалидом таскаться?!

Сказать, что Куроко был шокирован таким заявлением, ничего не сказать. Глаза девушки буквально горели, а вспотевшие ладони комкали белую простынь.

– С чего ты это взяла? – тихо произнес Ямато, все еще пребывая в шоке.

– С того я этого взяла, с того! – выкрикнула она. – Думаешь, я не вижу, как все вокруг жалеют меня, чуть ли не плачут, видя как я в инвалидном кресле перемещаюсь! И ты! Ты жалеешь меня, поэтому и здесь!

– Дура, что ли? Что ты такое говоришь?! – возмущенно произнес Куроко, которого взбесили слова подруги. – Это не так. Мы все тебя очень любим, поэтому и заботимся о тебе. Как ты могла подумать, что мы делаем это из чувства жалости?

И только Микаэла открыла рот, дабы произнести еще одну фразу, как палец Ямато лег на ее губы, заставляя замолчать.

– И чтобы я подобных глупостей от тебя не слышал больше. Ясно? – выделяя каждое слово, спросил он Гонсалес, что обездвижено, наблюдала за ним.

Примерно через несколько секунд, получив долгожданный и неуверенный кивок со стороны Микаэлы, парень улыбнулся.

– Вот так. – Чмокнув ее в лоб, произнес Куроко. – Я пока выйду на секунду, а когда приду, то мы вместе съедим ужин, договорились?

Получив очередной кивок, Ямато вновь улыбнулся и, встав со стула, молча, удалился из палаты, насвистывая какую-то мелодию.

Только вот зря он ушел, ведь буквально через каких-то пять минут, голову девушки посетила не самая радужная мысль.

Через десять минут.

Все так же насвистывая замудреную песню, Ямато, как ни в чем не бывало, открыл дверь палаты, сразу же с порога заявляя:

– Негр, пупсик, ай да кушать и… - Только вот не суждено было этому предложению закончиться.

Он так и остался стоять на пороге, сжимая дверную ручку в ладони. Картина, предстоящая перед его глазами, заставило его сердце остановить свое биение.

Сжимая в руке нож, который был предназначен для еды, Микаэла яростными рывками наносила глубокие полосы себе на запястья. Прибор был не очень остр, поэтому, когда Гонсалес попадала на одни и те же раны дважды, становилось еще больнее.

Времени на удивление не было. В два прыжка преодолев расстояние от двери до койки Микаэла, парень выбил из ее рук нож, резко поворачивая к себе.

– Совсем ополоумела или как?! – взревел тот, тряся ее за плечи дрожащими руками, а то лишь опустив голову, молчала. – Дура, ответь или я тебя сам сейчас убью!

– Я видела, Ямато, видела их по телевизору! – резко подняв заплаканные глаза на друга, выкрикнула та.

– Кого? – удивился тот, все еще не отпуская ее.

– Мою танцевальную группу! Они выступают, Ямато, понимаешь? Они продвигаются вперед, а я по собственной глупости себе жизнь испортила! – кровь сочилась из ее ран, видимо она все-таки смогла достать до вен.

Нажав на кнопку вызова врача, Куроко схватил рядом лежащее полотенце и принялся хоть как-то остановить кровь, в то время, пока девушка все еще громко всхлипывала.

– Я тебе жизнь спас, не для того чтобы ты ее так закончила. – Ледяным голосом произнес он, перематывая ей руку.

– Умереть хочешь, да? Думаешь, не нужна никому, что жизнь закончена? – взглянув в глаза Микаэлы, чуть ли не прорычал Ямато. – А отец? А мама твоя? А я, в конце концов? Если ты меня не жалеешь, ты их хотя бы пожалей, они не переживут, дура.

Гонсалес не отводила шокированного словами друга глаз от Куроко, а тот в свою очередь, тяжело вздохнул.

– Да и я тоже. – Парень обнял ее, крепче прижимая к себе. – Никто не переживет, Негритенок, никто. Я не собираюсь читать тебе мораль о том, что ты плохо поступила, скажу лишь одно: никогда меня так не огорчай, если ты еще попытаешься с собой что-нибудь сделать, знай, я уйду за тобой и там. – Он указал пальцем на небо. – Хорошенько отделаю твою задницу. Уяснила?