Оливия — организованный человек, всегда хорошо одета в шитые на заказ юбки и блузки, ухоженная с головы до ног. Поэтому у меня появилось навязчивое желание помять ее всю и запачкать. Я делаю вид, будто не замечаю ее в этой деловой одежде, но, конечно, она волнует меня. Ведь я всего лишь мужчина. Мужчина, который, видимо, принял обет безбрачия с начала наших лже свиданий или как там они называются.

Боже, что мы делаем? В любой обычный пятничный вечер я бы ухлестывал за каждой юбкой вместе со Стерлингом. Вместо этого сижу дома в спортивных штанах с пивом и планшетом, занимаясь тем, чем никогда бы не стал заниматься раньше — составлением родословной своей семьи и просмотром случайных новостей по CNN. Это приятно расслабляет.

Но постоянное присутствие Оливии здесь, в моем личном пространстве, в нашем общем пространстве, становится невыносимым. Как, например, сейчас, когда она сидит в столовой на стуле, поджав под себя ноги, в очках с черной оправой на своем тоненьком носике и смотрит в ноутбук.

Это чертовски очаровательно. Она всегда носит контактные линзы, и мне редко доводится видеть ее такой. Приятно осознавать, что она чувствует себя достаточно комфортно, чтобы позволить себе расслабиться рядом со мной.

К тому же она надела хенли с маленькими пуговками на груди, которая привлекательно облегает ее изгибы. (Примеч. Хенли — футболка с пуговичной планкой спереди). Главное не смотреть на эти маленькие пуговицы. От одной мысли о них я хочу расстегнуть каждую и проложить путь от одного упругого холмика к другому.

— Что мы будем на ужин, Снежинка? — кричу я в сторону столовой, где она увлеченно печатает что-то на своем ноутбуке.

— Ммм? — спрашивает она, переводя взгляд сначала на меня, а затем снова на монитор.

— Уже семь, — говорю я ей.

— Ох, что ж, не думаю, что ты должен оставаться дома и угождать мне. Можешь сходить куда-нибудь.

Она прикусывает губу, говоря это, хотя что-то мне подсказывает, что она будет не в духе, если я пойду куда-нибудь без нее. Черт, я бы чувствовал то же самое. Словно мы заключили некий негласный договор, по которому должны упорно работать всю неделю, а теперь вместе отдыхать.

— Я в пижаме. Поэтому никуда не пойду, — усмехаюсь я, глядя на нее.

— Точно, — Оливия бросает на меня лукавый взгляд. — Тогда, может… закажем пиццу?

Она всегда ест полноценную и здоровую пищу, как, впрочем, и я, если на то пошло, но мне нравится, что она не прочь насладиться чем-то менее полезным.

— Хм, не знаю, — я потираю подбородок. — Похоже, это настоящее испытание для брака — может, мы выберем пиццу с одной и той же начинкой.

— Хорошо, — она приближается ко мне. — Выбирай.

Я качаю головой.

— Давай вместе.

Наши взгляды встречаются, и она открывает рот:

— Ар… — начинает она.

— Артишок, — говорю я.

Она улыбается мне.

— В точку.

— Может, с колбасой?

Она усмехается.

— Конечно. Почему нет? Разнообразие — это изюминка жизни.

Возможно, в браке на разных этапах совместной жизни приходится сталкиваться с разногласиями, но нужно стараться идти на компромисс.

Когда доставляют пиццу, я отрываю Оливию от ноутбука, размахивая перед ней коробкой и двумя бутылками холодного пива.

— Боже, это великолепно, — говорит она, спустя несколько мгновений, издавая стоны, когда откусывает кусочек пиццы.

Я согласно киваю. Кто знал? Артишок не так уж и плох.

— Погоди, — я протягиваю руку, вытирая салфеткой соус с ее нижней губы.

— Неужели я запачкалась? — спрашивает она.

— Да, запачкалась.

Каждый из нас наслаждается вторым ломтиком пиццы и уютной тишиной, окружающей нас. Когда мы заканчиваем, я отношу тарелки на кухню и возвращаюсь в гостиную. Оливия облизывает свой большой палец, откинувшись на диван.

Я изучаю ее, словно художник изучает свою музу. Все это время я продолжаю искать знаки, продолжаю задаваться вопросом, сработает ли то, что я задумал, и пока не нахожу на него ответ, но в наших отношениях все же появилось что-то новое. Мне нравится находиться рядом с ней. Я каждый раз предвкушаю, как мы проведем время вместе.

Прежде чем окончательно не впасть в сентиментальность, я решаю сменить тему на что-нибудь отвлеченное.

— Итак… — я наклоняюсь к Оливии. — Испытательный период, установленный для меня. Что ты думаешь о нем сейчас?

— Честно? — спрашивает она, ухмыляясь.

— Конечно. Я бы хотел оценить свою работу в качестве фиктивного парня.

— Это было не так плохо, как я полагала, — ее голос мягок, и она смотрит вниз на свои руки.

Слова Камрин о большой мечте Оливии — влюбиться до потери пульса — громко звенят в моей голове. Я не могу дать ей все, но знаю, что смогу быть хорошим соруководителем компании, отличным другом и прекрасным любовником. Если она, конечно, позволит.