Китнисс выпрямилась и взглянула на меня.

— Я сделала сегодня кое-что важное.

— Что же, скажи мне, — я улыбнулся резкой перемене ее настроения.

Голос Доктора Аврелия тоже казался удивленным.

— Да, скажи же нам.

— Сегодня на охоте я подстрелила оленя. И я все никак не могла перестать думать о детях-сиротах из приюта, которых видела перед тем, как это все со мной случилось. Так что вымыла мясо и отнесла им. Пожертвование. Я пожертвовала им мясо, — она запнулась.

Меня переполнила гордость за нее. Пока я не знал куда себя деть и хныкал, как ребенок, она пошла и позаботилась о сиротах. Я лишь покачал головой.

— Ты меня просто поражаешь.

Доктор Аврелий тоже не скрывал потрясения.

— Ты хочешь, сказать, отнесла в детский дом? Но это же чудесно, Китнисс!

— Прямо перед тем, как впасть в депрессию, она говорила мне об этом приюте, — вставил свое слово я.

— Спасибо, Пит. Так что же ты чувствовала, когда принесла мясо в детский дом?

Китнисс перестала улыбаться.

— Печаль. Там была маленькая девочка, — она повернулась ко мне. — Она не может ходить — ей переломало ноги во время бомбежки, и вся ее семья погибла, — ее голос дрогнул. — Она так сильно напомнила мне Прим, — и Китнисс уставилась на свои руки. — И все эти дети напоминают мне трибутов на Играх. Я просто хотела…

Мне уже стало понятно. К чему она клонит.

— Что ты задумала?

Она помотала головой.

— Я пока не знаю точно. Но я хочу что-нибудь для них сделать. У них никого нет, Пит. И их забрали в Тринадцатый, а потом прислали обратно, как гору грязного тряпья. Они не заслуживают такого обращения, — она вдруг распалилась, а я почувствовал себя намного лучше, чем еще недавно. Никто с таким несгибаемым, мятежным духом не может пребывать в тенетах депрессии действительно долго. Она никогда не перестанет вдохновлять.

Даже такой опытный врач, казалось, был искренне тронут ее порывом.

— Китнисс, когда ты научишься всегда следовать движениям души, своим инстинктам, тебе точно уже не нужен будет такой человек, как я. И именно к этому я бы хотел тебя подвести. Не заслоняйся от мира. Попытайся отыскать смысл там, где, как тебе кажется сейчас, смысла никакого и нет, — он снова зашелестел бумагами. — Я хотел бы задать вам обоим кое-какую работу на дом.

— Что именно вы от нас хотите? — уточнил я.

— Ну, некоторое время назад я просил вас завести журнал. И вы превратили это в Книгу Памяти, которая, уверен, была вам необходима, чтобы справиться с утратой дорогих вам людей. Но вам бы стоило каждому вести нечто вроде дневника, и записывать туда то, что с вами происходит и как вы ко всему этому относитесь. На наших индивидуальных сессиях я буду просить вас зачитать выдержку оттуда, и мы будем это более пристально рассматривать. Китнисс, в твоем случае важно было бы установить что спровоцировало у тебя приступ депрессии, мысли, которые были у тебя в тот момент. Пит, нам с тобой нужно изучить причины стресса в повседневной жизни и «спусковые рычаги», провоцирующие твои приступы.

— Я знаю, что спровоцировало мою депрессию. Скоро будет год как… моя сестра… Прим… с тех пор, как она умерла, — медленно проговорила Китнисс.

— Да это ясно, но важно, чтобы ты могла себя поймать до того, как тебя захлестнет спираль скорби, до того, как она выйдет из-под контроля. И для этого тебе нужно записывать, — сказал он.

Мы оба обещали начать это делать и обсудить наши записи на следующей неделе.

— И еще кое-что, — Доктор Аврелий замялся. — Есть одна очень деликатная тема, которую мне нужно обсудить с вами обоими.

Она взглянула на меня, нежно потирая мою ладонь.

— Ну, давайте. У нас нет никаких секретов.

— Ладно, хорошо. Ну, Пит говорил, что пока у тебя был приступ депрессии, ты вообще не ела. Из чего я могу сделать заключение, что ты вряд ли принимала и свои противозачаточные пилюли. Я прав?

Я был готов надавать себе тумаков. Как я мог об этом забыть? Тем временем лицо Китнисс побледнело как полотно.

— Да, — еле-еле выдавила она.

— Ну, перед тем как вы снова ступите в интимные отношения, вам нужно следовать моим инструкциям, чтобы таблетки не утратили своей эффективности. Скорее всего вам нужно пока пользоваться альтернативными противозачаточными средствами, пока таблетки не начнут снова действовать в полную силу, — продолжил он, царапая на бумаге какие-то пометки.

– Хм, Доктор? — произнес я дрожащим голосом. — А что если мы, ну, уже вступили в интимную связь? — Китнисс спрятала лицо у меня на плече, растеряв всякую способность что-либо говорить.

Повисла пауза.

– Ну, это может создать проблемы. Гормоны все еще присутствуют в теле Китнисс, так что шансы, что она забеременеет после трех-четырех дней отмены препараты довольно невелики, хотя всегда есть некая математическая вероятность. Однако, от одного раза вряд ли что-то будет.

Я прочистил глотку.