Сидя в машине, проезжая по улицам, я разглядываю женские лица, а где она - моя? А вдруг я ее прогляжу? Просто навязчивая идея - весна что ли?

Дела навалились. Где взять на это силы? 16.05»

Но сегодня я читал страдания немолодого Вертера невнимательно. Внутреннее беспокойство никак не давало расслабиться и заснуть. После памятного разговора с Ильей паранойя не оставляла меня ни на час. Правда, она была несколько иного характера, чем раньше.

Почему я сейчас спокойно общаюсь с людьми, вникаю в их проблемы , если раньше уже через пару минут я готов был бежать от собеседника ? Почему мне удается группировать вокруг себя людей, если раньше я и мог перед кем - то выступить, то это был мой пес?

Почему выпитый по необходимости алкоголь не вызывает не только знакомого чувства злобы, но и практически не действует никак? Почему я стал спать мало и крепко, если раньше звук включившегося холодильника сбрасывал меня с кровати? И вообще от вида компании покойников раньше я бы просто обделался и умер, поскольку всю жизнь был трусоват - одно слово – бухгалтер. Может уже крыша шифером шуршит? Тогда почему оба командира волокут меня в замы по воспитательной работе?

Я плюнул, оделся и вышел на улицу. Макс выкатился за мной тихой тенью. А раньше спал, как бревно! Вот зараза, скоро закон Ома сам придумаю.

Над перекрестком дорог в небо ,перекрещиваясь, упирались столбы яркого света . В нем искрились кристаллы вымораживаемой влаги - мороз перевалил за 25. Я зашел в помещение поста и сказал Генриху:

– Иди поспи, бессонница у меня, старею наверно.

Настройщик торопливо исчез за дверью. Стояла глухая полночь. Я вспомнил вечерний разговор с Корзухиным.

– Татьяна оклемалась, уже разговаривает, докторица чем-то бронебойным ее напичкала. Твой подполковник что-то засуетился, срочно отзывает ее назад, утром встречайте. У нас пока тихо. У деда скоро тоже будет нервный срыв , у нас теперь свой вождь краснокожих.

– А что за ледяные, про которых твердила больная?

– Тут такое дело. Сама Татьяна из Коряжмы, работала там на мясокомбинате «Стрела» и после известных событий тут же покатила в Котлас за помощью. Обнаружив, что и там все накрылось медным тазом, подалась на Вологду, но на повороте, где Нюксеница, увидела, что вдоль дороги стоят замерзшие мертвецы с руками, указывающими на Москву. Шутники сельские объявились, самому захотелось с ними познакомиться. Так вот, с перепугу она рванула назад, поскольку следы большегруза вели тоже на Москву и застряла в Устюге. Там нашла малышку и тряслась от страха до тех пор, пока не поняла, что такими темпами о девочке скоро некому будет позаботиться. Двинула на Шарью и на остатках здоровья дотянула до нас.

– Иван, женись на ней срочно, из нее будет отличная мамка.

– Не сомневаюсь. Беспокоят меня эти провинциальные ковбои, наверняка поехали пограбить столицу, пощупать расслабившихся обывателей за мягкое брюшко.

Легкой зарницей полыхнуло небо, я насторожился и нажал вызов своей команды. Дальний свет высвечивал крыши домов уже в Осиново. Скоро на перекресток выкатился двухсотый «Крузер» в сиянии всех огней и осторожно стал подъезжать к посту, весело помаргивающему разноцветными огнями.

Миша уже держал гостей на прицеле пулемета - рисковать мы не хотели.

Из машины никто не выходил. Я взял в руки микрофон.

– Внимание. Говорит пост Казанской комендатуры. Всем выйти из машины. Оружие оставить на месте. В случае сопротивления стреляем на поражение.

«Крузак» неожиданно дал задний ход и грамотно , почти на месте, развернулся.

Прямо в лоб ему ударил свет двухкиловаттных прожекторов, залив пространство ослепительно белым светом. Конечно свет мешал и нам, но расстреливать никого мы не собирались, все равно пути назад уже не было. Поскольку сил на полноценные сюрпризы у нас не хватило, то обошлись подлостью небольшой - Генрих уже вытянул веревку с «ежом» поперек дороги. В конце концов не Джеймса Бонда мы собрались ловить.

Ослепленный джип, рванув с места, врезался в бок перекошенной фуры, загораживающей половину полосы, заглох и остановился. Генрих подскочил к машине , выдернул водителя на дорогу и неуклюже приладил ему наручники.

– Всем выйти из машины,- проревело над головами. Миша, как и уговаривались, выдал длинную очередь .

Из машины медленно вышли две девушки.

– Больше никого?

– Никого, – ответила маленькая и чернявая и, неожиданно подскочив к водителю, стала бить его по голове предметом, зажатым в кулачке. Опешивший Генрих стоял столбом, пока я не рявкнул:

– Старшина, прекратить!

Реакция второй девушки была тоже неожиданной - она подскочила к Генриху и стала его чмокать со словами : «Наши, наши!», отчего музыкант растерялся вконец. В это время первая умудрилась рассечь водителю ухо. Брызнувшая кровь несколько умерила ее агрессивные порывы, но ожидаемой истерики мы не дождались .Оглядевшись, она попыталась вырвать из кобуры , висящей на ремне водителя, угрожающего вида пистолет, но Генрих обхватил ее руками, приподнял над землей, выжидающе поглядывая в мою сторону. Я погасил мешающую иллюминацию, сам изрядно вибрируя.