В наступившей тишине, нарушаемой лишь дребезжанием генератора, слышался плач второй девушки, первая так и висела в Мишиных объятиях, яростно болтая ногами.

– И откуда такие красивые?
– выщел я за ограждение - Капитан Сивуха, командир Восточного блок-поста. Теперь девушки прониклись.

– Я с Сернура, она с Уржума, а этот урод из Советска.

– И как же вы собрались вместе?

– Вот этот козел повытаскивал нас, сказал, что он спасатель из МЧС, а мы дуры, уши развесили. А он решил гарем себе на халяву устроить. Гад!
– черненькая пнула водителя в бок, высвободившись из рук опять расслабившегося Генриха.

– Миша, завяжи водителю голову, кровью все уляпаем. Да не морщись, подобные ранения только на вид опасны. Чем она его?

– Флаконом шампуня. Здоровый флакон.

– Лучше на базе ничего не говорить ,засмеют, - выдавил моряк.

– Старшина, грузи народ к себе, пусть подполковник отделяет агнцов от грешников. Девочки, потерпите полчаса, я предупрежу, вас встретят – у нас даже горячий душ есть.

После их отъезда мы присели с Генрихом отдышаться.

– Хреновые мы вояки, Генрих Васильевич. Попадись тут хоть один умелый хлопец, а не это говно и было бы хуже, значительно хуже. Положили бы девок понапрасну.

– Товарищ капитан, каждый должен своим делом заниматься, а тут раз - и бравый солдат Швейк идет на войну.

– Идем ,Швейк, посмотрим, что этот султан с собой возил.

Утром на пост подъехала «буханка» с базы - Альфия привезла завтрак.

– Что же ты покруче джип не реквизировала?
– сетовал я.

– Там кнопочки, ручки всякие, а тут все просто.

– Ну да, ну да, - озадаченно бормотал я, вспоминая как управляется трамвай и решил не затрагивать щекотливые темы про коробку-автомат.

– Хороших девок подогнал, толковых, - встретил меня Павел Сергеевич.

– И красивых, - добавил я.

– И красивых, - согласился подпол, не замечая иронии,- посветлее - осеменитель с семсовхоза, а маленькая- учительница начальных классов, усекаешь?

– А осеменитель - мужчина?

– Пока не решил. С одной стороны - насильник и прислонить к стенке - самое разумное, с другой - генофондом жаль разбрасываться, мужик видный. Может, что подскажешь? Судьи - они ведь по аналогиям, то есть по прецеденту судят, а у нас их пока нет.

– Павел Сергеевич, мы у него в машине нашли кроме оружия, понятно, золотишка килограмм сорок , камушки всякие, платины немного, даже серебро есть, правда ювелирное. Драгметаллы предлагаю ученым передать, они из них какие-то сеточки делают , а платина что-то окисляет или наоборот восстанавливает.

– Да этого добра навалом , но сам факт наводит на нехорошие мысли. Тюрьму свою строить, что ли? А кто зеков охранять будет? Людей нет, вообще нет. Вон мой капитан на Ульяновск укатил, а кого я ему смог дать? Пришлось студента направить, не могу же я мастера отдать - единственного человека с правильно привязанными руками.

– Павел Сергеевич, давай не будем торопиться. Впереди много грязной работы и кто-то должен ее делать. Мне кажется убирать трупы - это похуже рудников.

– И то верно . Пусть посидит пока, ну не совсем он человек потерянный, обычный водила , не этот - Хемингуэй. И вообще, ты предложил, ты и перевоспитывай. С Чернышовым мы это обговорили, так что принимай всю политико-воспитательную работу с блок-постом в довесок.

– Есть принять!

– Вот так то. Люминевая – значит люминевая. Да ты садись. Мы с тобой теперь оба замы.

– Неужто добровольно к Чернышову в замы?

– Я что, маленький? У меня узкая специализация, я связист , а подполковник Чернышов -боевой офицер. Прошел и Крым и рым.Честно говоря и мне поспокойнее, ты меня теперь понимаешь. Ваши, то есть уже наши двинули на Пензу, с Саранска вытащили двух человек , больше не успели. Друнич подъехала - это врач наш. Извини, но пришлось ее выдернуть, готовим колонну к маршу, а медицинское и санобеспечение – это свято. Ты ничего не хочешь мне сказать? Что тебя беспокоит, опять этот Глеб?

– Какой Глеб?

– Да арестанта так зовут.

– Не в нем дело. Вот скажи Павел Сергеевич, когда водку пьешь, какие ощущения?

– Ну ты даешь, Вадим, какие от нее могут быть особые ощущения? Ну, ты шутни.. Постой, постой, а ведь не забирает, как раньше. То-то я думаю, что-то неладно, заболел, что ли, даже ограничиваться стал с опаски.

– Похоже, это только цветочки. Я тут перетер с нашим сумасшедшим профессором, ну биологом и он утверждает, что подопытные собаки, уже где-то насобирал, ведут совершенно несвойственный образ жизни, особенно в стае. А я думал, что мой неприручаемый хорек особый.