– Анита, тебе нужно получить ордер на эксгумацию, - сказал Мэнни.

– Что?
– я повернулась и уставилась на него.

– Ты должна отрыть его.

– Мы с трудом упокоили его до того, как он озвереет, - напомнил Домино.
– Просто оставьте его в могиле.

– Он должен был тихо и смиренно ждать, пока могила поглотит его. А он боролся до последнего, Анита, он все осознавал. Ты не можешь оставить его запертым там в сознании.

– А может он просто мертв, снова обратился в кости и прах, - предположила я.

– Может и так, но если нет, ты сможешь обрести покой, зная, что он навеки пойман там в ловушку и изнывает от голода?

Я закрыла глаза и про себя помолилась, чтобы бог дал мне сил и терпения и просто помог.

– Долбанный сукин сын!

Бог не возражает, что я ругаюсь. Если бы он был против, то уже давно перестал бы меня слушать.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, - сказал Никки.

– Потому что можешь это чувствовать тоже, - напомнила я.

– Ага.

– Тогда ты в курсе, что я собираюсь сделать.

– Мы отроем его.

– К сожалению, да.

– В смысле сами лопатами?
– уточнил Домино.

– Нет, по закону сейчас нам нужен ордер на эксгумацию, и если честно, я бы предпочла прибегнуть к помощи экскаватора, чем подпустить кого-то с лопатой так близко к захоронению.

– Ты же подняла его как зомби, почему бы не повторить?
– спросил Домино.

– Потому что тогда я не узнаю, в сознании ли он в могиле, а именно эго мне и нужно выяснить.

– Ладно, понял, и как мы добьемся эксгумации?

– Нам нужен судья, - ответила я.

– И что ты собираешься ему сказать?

– Понятия не имею.

– А что она должна сказать судье?
– спросил Домино.

– Мы должны объяснить причину, по которой хотим эксгумировать тело, - ответил Мэнни.

– Полагаю, правду ты рассказать не можешь.

Я просто посмотрела на Домино.

– Ты всерьез хочешь, чтобы Анита рассказала судье, что подняла плотоядного зомби, а теперь хочет убедиться, что он не заперт в качестве нежити в своей могиле?
– спросил Никки.

– Технически он не был плотоядным. Он только хотел мяса, - возразил Домино.

– Ох, да так гораздо лучше, - сказал Никки.

– Довольно, - заговорил Мэнни.
– Нам нужен судья и поддержка.

– Я знаю, к кому обратиться за поддержкой, и надеюсь он знаком с судьей, потому что не знаю даже, кто смог бы дать мне добро.

– Не могу придумать, что можно солгать, чтобы эго помогло получить нам ордер на эксгумацию такого древнего тела, - сказал Мэнни.

– Я тоже.

Я опустила дробовик дулом в землю и достала свободной рукой телефон. Я не могла допустить, чтобы Уоррингтон навечно остался здесь как нежить, пребывал в сознании, боролся, мучился голодом, боялся. Не существует настолько тяжкого греха, чтобы обречь кого-то на такой ад, а Уоррингтон вообще казался хорошим человеком. Он не заслужил этого.

– Кому ты звонишь?
– спросил Никки.

– Зебровски, он мне должен. Надеюсь, судья должен ему, или он знает того, кто задолжал ему услугу и кто знает судью.

Его номер был в моем списке избранных. Я набрала его и помолилась, чтобы кто-то, кого я знаю, знал бы судью.

Глава 32

– Повтори-ка, зачем я проснулся среди ночи и примчался на кладбище?
– спросил Зебровски, он стоял рядом со мной в темноте и прислушивался к звукам пробирающегося среди надгробий поближе экскаватора.

– Затем что ты по-братски любишь меня, - ответила я.

– У меня никогда не было брата, и тебя я люблю сильнее своих сестер, но если ты кому-нибудь из них проболтаешься, я буду все отрицать.

Эти слова заставили меня улыбнуться, возможно, так и было задумано, в этом он был хорош.

Мэнни шагнул к нам, когда экскаватор подъехал ближе, и шум стал сильнее, и сказал:

– Боюсь, это я виноват, сержант Зебровски. Анита обратилась ко мне за советом, и я решил, что зомби может быть пойман там в ловушку.

– Объясните еще разочек, как можно поймать зомби в ловушку в его же могиле? – попросил Зебровски.

– Говорю же, этот зомби возвращался не так, как другие. В их глазах должно быть безразличие, они просто трупы, что лежат и ждут, когда их поглотит могила. А этот боялся и кричал. Он скрывался под землей, моля меня спасти его. Я никогда не видела, чтобы зомби так вели себя, - ответила я.

Зебровски заморгал на меня из-за тускло отсвечивающих очков в серебристой оправе.

– И ты переживаешь, что он там живой, в ловушке.