– Возможно, с замкнутым кругом при возвращении зомби в могилу то же самое, что и с недостающими частями тела: тебе только кажется, что без него не обойтись, - предположила я.

Он усмехнулся, сверкнув улыбкой в темноте.

– Ученик становится учителем.

Я улыбнулась в ответ и пожала плечами.

– Тогда что тебе нужно?

– Я делаю это только посредством своей воли и слова, но сегодня...

Я достала контейнер с солью и мачете в ножнах из милой кожаной сумки. Каждый раз, как я пользовалась подарком Жан-Клода, я понимала, что это только вопрос времени, когда я испачкаю ее кровью или еще чем похуже, но пока я ее не испорчу, я буду ей пользоваться.

Порой милые вещи недолговечны, но они, пока могут, остаются милыми.

– Тебе не нужна еще одна жертва?

Я покачала головой.

– Нужно мне будет как-нибудь потаскаться за гобой, пока ты будешь работать. Полагаю, ты изменила многие ритуалы, которым я тебя учил.

Я снова пожала плечами.

– Оптимизировала некоторые.

– Все в порядке, Анита. Я знал, что ты как аниматор сильнее меня, еще в первую неделю, как взял тебя к себе.

Я позволила ему увидеть свое удивление.

– Ты никогда не говорил мне об этом.

– Я не хотел, чтобы ты зазналась или слишком многою требовала от себя, как от новичка. Я знал, что однажды ты выяснишь, насколько сильна.

– На это потребовалось время, но да, полагаю, я все же выяснила.

– Анита, не могла бы ты подойти, - позвал Домино.

Тон его голоса заставил меня обернуться и посмотреть на него, Никки и зомби, стоящего у могилы. Уоррингтон все еще казался милым и спокойным, но что-то напугало Домино и заставило Никки собраться, словно он был готов воспользоваться пистолетом.

Я передала мачете и соль Мэнни и полезла за дробовиками и винтовкой.

– Зачем тебе большие пушки?
– спросил Мэнни.

– Не знаю точно, но доверяю парням.

Я перекинула ремень винтовки через плечо, взяла в каждую руку по дробовику и направилась к ним. Мэнни шел за мной, неся соль и лезвие, которые нужны, чтобы упокоить зомби, но прямо сейчас пушки были мне нужнее.

Я слышала бормотание Уоррингтона:

– Я так голоден, так голоден.

Один из дробовиков я передала Домино, второй оставила себе, винтовку кинула Никки. Он поймал ее и немного отступил от могилы. Я бы предпочла, чтобы он был со мной в ближнем бою, но Никки обращался с винтовкой лучше Домино, а с дробовиками они оба были одинаково хороши. Если честно, из нас троих, возможно, я лучший стрелок из винтовки, но я не могла уйти от могилы и бросить их двоих в ближнем бою. Эго был мой зомби, я не могу позволить им принять больший риск.

Я уперла приклад в свое плечо и прицелилась в колено зомби. Да, выстрел голову лишит его возможности вгрызаться, но у меня был опыт, когда крупные мужчины бежали на меня, одной только своей мощью нанося урон. Лиши его одной ноги, и он сможет только ползти до нас. А это даст нам время, чтобы прицелиться.

– Насколько вы голодны, мистер Уоррингтон?
– спросила я очень, очень спокойным голосом, словно мы с Домино вовсе и не держали его под прицелами дробовиков.

– Умираю с голоду, - ответил он.

– Так же, как гой зимой в горах?
– спросила я.

Домино никак не отреагировал на вопрос, который для него вероятно вообще не имел смысла. Он просто держал позицию и следил за своей целью, делал именно то, что я и хотела. Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что и Никки выполняет свою роль. Я доверяла ему прикрывать наши спины, безоговорочно.

– И да, и нет, - ответил Уоррингтон. Его лицо не было столь человеческим, как раньше. Плоть, казалось, истончилась, и можно было увидеть проступающий череп на его лице, словно он умирал с голоду прямо на наших глазах. Его тело поглощало собственную плоть, так что кожа начала обтягивать скелет. Я никогда не видела ничего подобного, но он с самого начала был сюрпризом.

– Объясните, что вы имеете в виду, Уоррингтон. Как может быть одновременно и да, и нет?
– спросила я и вдруг поняла, что отвела взгляд от своего прицела на его колене, чтобы взглянуть на его спокойное лицо, когда он говорил. Я вернула внимание к своей цели, но было тяжело не отводить взгляд.

– Я не чувствую голод, но я смотрю на ваших двоих мужчин так же, как смотрел на Чарли, когда он умер.

– Вы смотрите на них, как на мясо, - подсказала я, нацелив дробовик ему в лицо. Мне нужно видеть, как он говорит, почти непреодолимо. Эти прекрасные ореховые глаза, ставшие серыми в темноте, болтались в глазницах, потому что плоть настолько истончилась, что уже не удерживала их. Какого черта с ним происходит?

– Да, они мясо, но на вас я так не смотрю. Почему вы для меня все еще выглядите женщиной, о которой я должен заботиться, которой должен помочь выйти из экипажа? Мужчины же для меня теперь хуже любого врага на поле боя.

– Хотите сказать, что стали их ненавидеть?

– Нет, но я не вижу в них себя, не вижу людей. Они просто нечто, что я хочу разорвать и сожрать. Я никогда раньше не смотрел на корову с такими ужасными мыслями, я представлял хороший стейк, но это что-то хуже, мисс Блейк, гораздо чудовищней, чем забить теленка.