В тишине Рафаэль издал резкий звук, как если бы движения причиняли ему боль.

Я больше не могла это выносить.

– Рафаэль, это Анита.

– Я узнал твой запах.
– ответил он, и его голос звучал почти как обычно, совсем не соответствовал тому звуку, что Он только что издал.

– Я могу чем-то помочь?

– Ты не можешь сражаться вместо меня. Анита.

Я стояла перед его кабинкой, наблюдая за брызгами воды под занавеской.

– Я знаю, что у крыс не принято заменять их короля так, как в других животных группах.

– Мы ценим, что ты изучаешь каждую из наших культур, - сказал он.

Я прислонилась плечом к холодному кафелю.

– Я могу чем-то помочь тебе сейчас? Только скажи, и я сделаю это для тебя.

Рафаэль так долго молчал, что я уже хотела уйти, но он окликнул:

– Приоткрой занавес, если хочешь увидеть рану, но ты никак не спасешь меня от моей

собственной слабости!

Я понятия не имела, что он имел в виду, но поставила кондиционеры с шампунем и отдернула шторку. Рафаэль стоял на коленях на полу душа, держась руками за стену, словно не в силах был устоять на йогах. Все еще крепкий в плечах, он согнулся, касаясь кончиками коротких темных волос кафеля. Его спина была такой, как я помнила: смуглой, гладкой, мускулистой - не считая раны. Я шагнула в кабинку и опустилась на колени позади него.

– Колотая рана, но я не видела такие ножи раньше.

– Как и я.
– сказал он, и в его голосе показались отголоски той боли, что я слышала раньше в его стопах.

– Я думала, оружие запрещено в сражениях за титул короля веркрыс.

– Так и сеть.

– Значит он играл нечестно.

– Да.

– Тогда он мертв.

Он провел рукой по своим коротким волосам, приглаживая их, а затем оглянулся на меня. Смуглое лицо с высокими широкими скулами. Он был красивым мужчиной. В его лице угадывались мексиканские корни, как у некоторых их ирландское наследие, хотя семья Рафаэля многие поколения назад покинула Мексику так же, как ирландские американцы Ирландию. Порой гены проявляются, просто чтобы напомнить нам о том, кто мы есть.

– За нечестную игру ему грозит казнь, да.

– На что он надеялся?
– спросила я.

– На мою смерть.

Я всмотрелась в его карие глаза, такие темные, что почти черные, как в его крысином обличье. Коснулась его мокрых волос.

– Он не станет королем, если умрет, - заметила я.

– Подозреваю, им жертвовали ради кого-то, кто выступил бы вперед, если бы я погиб.

– Я думала, тебе не стать королем, пока ты не убьешь старого правителя.

– Обычно так и есть, но в наших законах сеть пункт о королях, погибших в боях, не решающих вопросы лидерства.

Его плечи содрогнулись, а голова вновь прижалась к кафелю.

– Почему ты не перекинешься и не попробуешь исцелиться?

– Я уже это сделал.

Я потянулась к ране посередине его спины, но так и не коснулась.

– Она все еще размером с мою ладонь.

– Не уверен, что рана уменьшилась.

– Должна была, если только это было не серебро. Ты достаточно силен для таких ранений.

– Я был достаточно силен, но даже короли стареют и в конце концов ослабевают, Анита. Как правило, именно годы, а не потеря боевого мастерства, замедляют нас настолько, чтобы потерять корону. Король, которого я победил, был совсем седым и в человеческом, и в крысином обличье.

– Ты не стар, Рафаэль.

С этой раной было что-то не так. Она выглядела неправильно.

– Я старше, чем выгляжу.
– ответил он.

– Чем тебя ранили?

– Четырехгранным клинком, расширяющимся к рукояти.

– Больше похоже на какое-то копье, чем на нож, - заметила я.

– Он уникален.

Я поднялась и больше отдернула занавеску, чтобы рассмотреть рану при лучшем освещении.

– Он воткнул его и провернул или что-то вроде того.

– Часть клинка обломилась, оставшись в ране. Их лекарю пришлось вытаскивать обломок, когда я покинул круг вызова.

Я представила, как что-то настолько огромное воткнули бы мне в спину, а затем с силой рванули, чтобы провернуть и сломать клинок внутри раны. Плоть внутри раны казалась... обожженной.

– Тебе нужно в ту клинику для местных ликантропов с персоналом-веркрысами.

– Я не могу позволить другим узнать, что я слаб, Анита. Я сам убил того, кто сделал это. Как только люди прознают, что я не в состоянии залечить рану лучше, чем сейчас есть, мне бросят новый вызов на следующей неделе или в следующем месяце. Они накинутся как стервятники на раненного зверя.

– И ты пришел сюда, так что никто из твоих людей даже понятия не имеет.

– Ты и твои короли - мои союзники. Моя слабость отразится на всех нас, поэтому вы будете беречь мою тайну, пока мы не подыщем нового короля, который не принесет беды, заняв мое место.

– Если ты говоришь о том, чтобы позволить убить себя тому, кто по твоему мнению должен стать следующим крысиным королем, то забудь. Я не поддерживаю самоубийства.

Он стиснул мое запястье.

– Разве ты не понимаешь, Анита? Я не просто король местного родера, я правитель крыс всей страны. И нас достаточно, чтобы бросить вызов едва ли не любой из животных групп.