Привет.

Сейчас ночь, и ты, наверное, спишь. А мне совсем не спится и очень хочется с кем-нибудь поговорить. Скажи, Грейнджер, ты веришь в успех?

Д.М.

Я перечитал написанное, усмехнулся и покачал головой. Сложив эту короткую записку вчетверо, я положил ее на тумбочку. Мне в голову пришла более здравая идея.

— Тинки! — позвал я тихо.

Раздался хлопок и заспанный эльф возник передо мной.

— Хозяин звал Тинки? Что нужно сделать? — он огляделся по сторонам.

Я набрал в легкие воздуха, чтобы озвучить свою просьбу посидеть со мной и развлечь меня недолгой беседой, как эльф раздал радостный возглас.

— Я знаю, молодой хозяин Драко хочет, чтобы Тинки доставил письмо мисс Гермионе! — он схватил с тумбочки листок, надписанный ее именем.

— Э-э-э, — растерялся я. — Не совсем. Но… — в моей голове возникли новые мысли. — Ладно. Отнеси это мисс Гермионе, но если она уже спит, просто принеси записку обратно. Ты понял?

— Да, сэр. Тинки все сделает, как надо, — с этими словами он исчез.

Я потер виски и вздохнул. Похоже, я начал прислушиваться к советам домового эльфа. С ума сойти можно. Что же меня ждет дальше? Общение с котами и собаками?

Мои неуклюжие порывы к самобичеванию были прерваны возвращением Тинки с запиской в руках. Ну, естественно.

— Я и не сомневался, что мисс Гермиона уже спит, — сказал я. — Давай сюда записку, я ее порву и выброшу потом.

— Нет, хозяин Драко. Это ответ. Она не спала, — эльф осторожно протянул мне листок, будто не хотел отдавать, не убедившись, что я понял его слова правильно.

— Вот как, — я взял записку и сразу же развернул ее.

Здравствуй.

Знаешь, я тоже немного нервничаю. Но поверь, я не собираюсь подвергать твою жизнь опасности. Утром я покажу зелье профессору Слизнорту и мадам Помфри, и только если они одобрят, ты его выпьешь. Я ходила на него посмотреть полчаса назад. Оно изумрудно-зеленое. Это вселяет в меня надежду.

Малфой, ложись спать, утром тебе нужно быть полным сил. Верь, что все будет хорошо.

Спокойной ночи.

Гермиона Грейнджер

Я достал из тумбочки еще один листок пергамента и быстро написал на нем ответ.

Спасибо за поддержку. Ты тоже ложись спать, уже очень поздно.

Приятных снов.

Д.М.

Отложив перо, я сложил листок и передал его Тинки.

— Отнесешь это мисс Гермионе и иди спать.

— Хорошо, хозяин, — кивнул эльф и аппарировал, взяв записку.

Я решил все-таки последовать совету Грейнджер и еще раз попытаться уснуть. Не знаю, сколько мне потребовалось для этого времени, но в какой-то момент я перестал отслеживать свои мысли.

Грейнджер подошла ко мне с большим флаконом, в котором плескалась белоснежная жидкость.

— Вот, Малфой, тебе нужно это выпить, — сказала она.

— Подожди, — запротестовал я. — Оно ведь не изумрудно-зеленое, а белое, а значит, мы неправильно его приготовили. Я не стану его пить.

— Драко, не пререкайся. Пей! — настаивала она.

— Ты смерти моей хочешь? — возмутился я.

— Все уже предопределено, сопротивляться абсолютно бесполезно, — сказала Грейнджер и наставила на меня волшебную палочку. — Инкарцеро!

Меня опутало веревками, так что я не мог даже пошевелиться. Гермиона тем временем открыла флакон и поднесла его к моим губам.

— Доверься мне, — сказала она, и мне не оставалось ничего другого, как выпить зелье.

Я ничего не почувствовал в первые несколько минут, а потом веревки, опутывавшие мое тело, спали, и, посмотрев на свои руки, я увидел, что они трансформировались в крылья. Вскоре я увидел свое отражение в неизвестно откуда взявшемся зеркале, и понял, что превратился в белого лебедя.

Взглянув вверх, я понял, что потолка надо мной нет, а вместо него — прекрасное синее небо, и взлетел в эту манящую высь. Полет был восхитительным. Ветер будто бы обволакивал меня всего и дарил приятное ощущение прохлады. Я парил над Хогвартсом, всматриваясь в отдаленные окрестности, которые с этой высоты были видны как на ладони. Какая прекрасная картина предстала перед моими глазами, даже краски, казалось, были ярче обычного. Я был счастлив, просто невероятно счастлив. Налетавшись вдоволь, я решил спуститься вниз, чтобы найти Грейнджер. Однако ее нигде не было видно. Я искал ее повсюду, но тщетно. Наконец, я сумел разглядеть вдалеке ее силуэт. Она стояла на железнодорожной станции, а рядом с ней был еще один человек. Мне вдруг стало невероятно важно, чтобы она меня заметила.