— Пойду гляну, все ли в порядке у Тинки, — бодро сказала она и скрылась за дверью.

Я закрыл лицо руками. Если так продолжится, я сойду с ума.

Перебравшись в кресло, я вздохнул, собираясь с силами. Когда Гермиона вернулась, я кое-как сумел подняться на ноги. Стараясь игнорировать предательскую дрожь в мышцах, я сцепил зубы и, глядя куда-то перед собой, пытался не думать о том, как трудно было стоять.

— Здорово, — улыбнулась она. — У тебя все прекрасно получается.

В этот момент я, окончательно обессилев, слегка покачнулся. Гермиона оказалась около меня через две секунды и подхватила меня под локоть.

— Прости, кажется, я тебя отвлекла немного, — виновато пробормотала она. — Не нужно так усердствовать, садись.

— Спасибо, — выдохнул я, оказавшись в кресле. — Я не знал, как сесть обратно, казалось, на это уже нет сил, ноги будто судорогой свело.

— Ничего, это пройдет, когда ты станешь сильнее, поверь, — она заглянула мне в глаза.

— Спасибо, — только и сумел повторить я.

— Иди отдыхать.

— Да, — сказал я и направил палочку на кресло. — Будь осторожна.

— И ты, — отозвалась она. — До завтра.

— До завтра, Грейнджер, — тихо проговорил я, еще раз взглянув ей в глаза, и открыл дверь, хотя мне совершенно не хотелось уходить.

Вздохнув, я направился в комнату, чтобы написать еще одно письмо маме.

========== Глава 28: Друзья? ==========

По велению хитрой слепой судьбы

Мы теряем друг друга, находим вновь.

На качелях безмолвной с собой борьбы

Ищем то, что заменит нам всем любовь.

Только где-то в душе есть надежды свет,

Что однажды мы встретим еще того,

Кто, сказав нам, что боли здесь больше нет,

Счастье вмиг сотворит словно волшебство.

Вся следующая неделя стала для меня калейдоскопом из занятий, бесконечной усталости и боли в отказывающихся так много работать мышцах. Алекс продолжал избегать Амелию, поглядывая при этом на нее каждый раз, когда подворачивалась такая возможность, и с грустными глазами продолжал твердить мне, что он обязательно забудет о ней и станет прежним, а она обходила стороной нас обоих, стараясь даже не смотреть в нашу сторону. Я понимал, что она была зла на меня, но вот Алекса она давно должна была простить.

Нападений на Гермиону, к счастью, больше не было. Наши с Грейнджер ежедневные встречи стали более дружескими. Я все еще смущался иногда, когда смотрел на нее, но она, казалось, не замечала этого. Тренировки проходили все успешнее, я уже мог по несколько раз за час вставать и садиться, и при этом не падать от усталости. Это не могло не отразиться на моем настроении. Я стал гораздо спокойнее и веселее, и было только три вещи, которые меня огорчали: часто наведывающийся в лабораторию Грин, который так и не сумел пока продвинуться в своем расследовании, мои друзья, которые сейчас страдали, и родители, а в особенности — мама.

Она писала мне каждый день, и я незамедлительно отвечал на все ее письма, только вот в них не было ничего утешительного. Состояние отца не менялось, он продолжал больше походить на овощ, чем на человека. Мама, естественно, очень страдала из-за этого. Пытались ли мракоборцы найти виновника теперешнего состояния отца, ни я, ни мама не знали. Как и не знали, что же будет дальше с нашей семьей.

Сейчас я спешил в библиотеку, чтобы успеть сделать эссе по зельям до тренировки с Грейнджер. Алекс обещал присоединиться ко мне через полчаса, что было неожиданно, учитывая то, что все время, свободное от занятий, приемов пищи и сна, он просиживал теперь в библиотеке. Сегодня же он решил сделать исключение, даже не назвав мне причину.

Уже у двери я столкнулся с выходящей Амелией. Она вскрикнула от неожиданности и замерла, уставившись на меня.

— Эй, не стой, как статуя, на проходе, — толкнул ее какой-то младшекурсник, но увидев, что здесь еще и я, растерял свой пыл и тоже замер.

— Давай отойдем, — сказал я Амелии и указал взглядом в сторону.

Она кивнула и прошла в указанное место, пробурчав что-то невразумительное в адрес того младшекурсника, который сейчас уже поспешил дальше по своим делам, счастливый, что его не стали особо воспитывать за грубость.

— Ты как? — спросил я, поняв, что она не собирается сама заговаривать со мной.

— Нормально, — пожала она плечами. — А ты?

— Лучше. Учусь стоять, — ответил я.

— Правда? Здорово. Я за тебя очень рада, — бесцветным голосом проговорила она, но слегка улыбнулась уголками губ.

— По тебе этого не скажешь.

— Хм… Наверное, — только и произнесла она в ответ.

— Амелия, я знаю, ты злишься на меня, и, думаю, имеешь на это полное право, но Алекс…

— Я на тебя не в обиде, — перебила она меня. — Правда. Только мне без тебя плохо. Теперь я совсем одна.