— Малфой, на сегодня, наверное хватит. Ты и так отлично потрудился. Так что можешь идти к себе.

Но я еще совершенно не хотел уходить! Мне так хотелось подольше побыть в ее обществе.

— Думаю, стоит еще немного позаниматься, я еще не слишком устал, — нагло соврал я, стараясь не задумываться над тем, что будет, если Гермиона согласится, а потом заметит, что на самом деле сил уже не осталось.

— Не нужно, иначе завтра будет слишком тяжело, — возразила она. — Я понимаю, что ты сейчас полон энтузиазма, но лучше все-таки сильно не спешить, чтобы не сделать хуже.

Она была права, но я все равно не хотел уходить. Мозг пытался лихорадочно придумать какую-нибудь другую причину остаться.

— Ладно, ну тогда… — я замолчал, все еще надеясь найти предлог. — Грейнджер…

— Что? — отозвалась она, посмотрев на меня.

— Не угостишь чаем? Я ужин пропустил, — несмело сказал я.

— Хорошо, конечно, — согласилась она. — Сейчас Тинки попрошу принести тебе чаю и каких-нибудь сэндвичей.

— А почему только мне? — удивился я.

— Ну… — замялась она. — И для себя я тоже чаю попрошу, а вот есть я не хочу.

— Понятно, — ответил я и переместился поближе к письменному столу.

Тинки принес все необходимое, и еще час я сосредоточенно и очень мелкими глотками пил свой черный чай, болтая с Гермионой обо всякой ерунде. Мы общались так непринужденно, что, казалось, никогда раньше у нас не было никаких конфликтов.

Когда чашка все же опустела, я был вынужден попрощаться и уйти, тем более, что скоро уже должно было наступить время отбоя. Еще раз поблагодарив Гермиону за этот удивительный вечер, я пожелал ей спокойной ночи и направился в свою комнату.

Можно ли было назвать меня счастливым в тот момент? Да, пожалуй, можно. Это был не предел мечтаний, но гораздо большее из того, на что я мог рассчитывать.

Оказавшись к своей комнате, я сразу же лег, решив, что мне необходимо выспаться и набраться сил на завтрашний день. Но сна не было. Я снова и снова прокручивал в голове события сегодняшнего вечера.

Только раз меня отвлекли от моих размышлений. Райт пришел в спальню почти перед самым отбоем, практически вломившись в дверь. Он явно был зол. Швырнув на тумбочку книгу, он лег на кровать и несколько раз врезал кулаком по подушке. А потом вытащил откуда-то листки пергамента и порвал их на мелкие клочки. Но вскоре после этого он успокоился и затих.

Я немного понаблюдал за ним и снова вернулся к своим мыслям. У меня не выходил из головы образ Гермионы и ее бездонные глаза, глядящие мне в душу. А еще я вспомнил о ее словах про Алекса и Амелию, и мне пришла в голову совершенно безумная мысль, которую я, впрочем, уже решил обязательно воплотить в жизнь.

Спал этой ночью я совсем мало, но это не помешало мне быть в хорошем настроении с утра. Одевшись, я направился в Большой Зал на завтрак, но моей задачей было сначала поймать моих друзей и кое-что им сказать.

Первой около дверей в Большой Зал мне встретилась Амелия, которая, заметив меня, хотела было развернуться в обратном направлении, но потом тяжко вздохнула и, хмуро взглянув на меня, твердой походкой продолжила идти мне навстречу.

— Привет, — поздоровался я, когда она подошла.

— Здравствуй, — она опустила взгляд.

— Сможем сегодня после занятий поговорить? — спросил я.

— Зачем? — удивилась она.

— Хочу тебе помочь.

— Чем ты мне можешь помочь? Мы уже все выяснили, кажется. Ты же… не изменил свое мнение? — она заглянула мне в глаза с надеждой.

В душе царапнуло огорчением, мне нечем было ее порадовать.

— Нет, — твердо сказал я. — Но поговорить нам есть о чем. Придешь в старый класс ЗоТИ в три часа?

— А смысл? — грустно усмехнулась она и хмыкнула.

— Пожалуйста, — попросил я. — Я уверен, что для тебя это тоже важно.

— Ладно, в три, — она пожала плечами. — Хотя я и не вижу в этом смысла, — не дожидаясь моего ответа, она направилась в Зал, и я поспешил следом за ней.

С Алексом я говорил уже на занятии по зельеварению. Слизнорт задал нам сварить сложное зелье, требующее высокой концентрации внимания, так что мы обмолвились только несколькими короткими фразами, но Алекса — что было вполне ожидаемо — не пришлось долго уговаривать на встречу в старом классе ЗоТИ, он даже не захотел узнать причину. Единственное, что он уточнил, — это время встречи, и я сказал ему, что буду ждать его без пятнадцати три.

Занятия сегодня тянулись для меня очень медленно, и только трансфигурация, которая сегодня было последним уроком, пролетела, как одно мгновение, потому что на Гермиону я мог смотреть, кажется, бесконечно долго. Только вот глазеть на нее было нельзя. Когда отведенное время занятия завершилось, я ненадолго задержался, чтобы большинство студентов вышли, и переместился к преподавательскому столу Грейнджер.

— Как дела? — спросил я, посмотрев на нее.

— Хорошо, — она слегка улыбнулась. — А ты как?