– Пожар не устроишь?
– деловито спросил инспектор, подходя к стеллажу, до которого чересчур шустрые лапы Алекса ещё не добрались.

– Нет, - рассеянно отозвался Росс, - пока огонь контролирую, всё в порядке.

– Это хорошо, - кивнул оборотень, - а то мы тут и так изрядно наследили.

Детектив задумчиво глянул на Гиккори, потом на пустой оконный проём, жадно засосавший штору, на карточки, раскиданные по полу.

– Ну, значит, потом перестану контролировать, - пожал плечами альв.

– Согласен. Главное, чтоб всё было тихо.

– А разве мы шумим?
– изумился Росс, вываливая на пол новую груду бумаги.
– Уж не меня учить скрытому проникновению.

– Пардон, милостивый лорд, я тоже умею быть незаметным, - ухмыльнулся оборотень, едва не опрокинув стул, не вовремя подвернувшийся под ноги.
– И, кстати, главное - следов не оставлять, вот что я вам скажу, господин зазнайка!

– Не оставим, - солидно кивнул Росс.

***

Идти на этот вечер Каро не хотелось смертельно. Не только и не столько потому, что теге сама идея не нравилась. Нормальная задумка: детишки веселят взрослых, а, главное, богатых дядь и тёть песенками, немудрёнными танцами и выразительным прочтением модной лирики. А дяди и тёти, делая вид, что веселятся и, умиляясь до сахарных соплей, отстёгивают денежки. Называется сие действо «Благотворительный Вечер». И в приюте практиковалось.

Правда, Курой в них участвовала исключительно в качестве уборщицы. Танцевать не умела - оттаптывала ноги не только всем окружающим, но и самой себе. По словам преподавательницы изящной словесности, любовные сонеты в её исполнении звучали призывами к атаке и героической смерти. От пения теги начинали завывать разом все окрестные коты - только бы заглушить. А печенье, сляпанное её руками, отказывались есть даже вечно голодные бездомные собаки. Но Каро себя обездоленной ничуть не чувствовала. Наоборот радовалась, что не принимает участия в этой показухе.

Но так или иначе, а в благотворительном вечере теург ничего предосудительного не видела. Другое дело, что туда предстояло с Мастерсом идти. И отказаться нельзя. Штатному врачу приюта для мальчиков, язвительной Рахим[1], с которой тега приятельствовала, Курой ещё месяц назад твёрдо обещала быть на празднестве. Ну и, конечно, помочь по мере сил. А предложить Рону заняться чем-нибудь другим не с руки. Мальчишки без обожаемого Кис-Киса скисли бы.

В общем, пришлось идти.

Но реальность оказалась не столь страшна, как воображалось. Никто Каро по углам не зажимал, разговоров «за жизнь» не требовал, отношений не выяснял. Мастер - о, диво!
– даже не рычал. Пребывал в самом радужном настроении, подбадривал-утешал-высмеивал. Разом устранял сотню нерешаемых и грозящих полным провалом проблем, которые имели свойство браться из неоткуда. Ну а с Курой... Тегу оборотень вообще не замечал!

Это задевало.

Но вечер прошёл - и пёс с ним. Между прочим, неплохо прошёл. Каро даже успела заразиться от мальчишек нервным, но, в целом, приятным азартом. Да и настроение выправилось.

– Куда собираешься?
– вполне дружелюбно поинтересовался Мастерс, подавая теургу пальто.

– Неужели?
– изумилась тега.
– На меня решили обратить внимание? А я сомневаться начала, не стала ли призраком, сама того не заметив.

Честно, Курой огрызнуться хотела. Но вместо этого тон вышел таким заигрывающе-кокетливым. Аж самой противно. Ну, почти противно.

– Ты же видела, что тут творилось, - усмехнулся оборотень.
– Дурдом на выгуле!

– Да уж, я оценила, - хихикнула Каро.
– Особенно мгновенное преображение швабры в копьё. Хотя нет! Вот это твоё: «Рикки, ты же мужчина! Ну, подумаешь, слова забыл! Просто представь, что объясняешься в любви самой прекрасной женщине на свете!».

– Сработало же, - оборотень поскрёб когтём бровь.

Надо же, смутился! И умудрился при этом выглядеть вовсе не глупо, а очень даже мило.

– Что и странно, - веселилась Каро.
– Не думаю, что шестилетний пацан часто признавался в любви прекрасным девам.

– Мужчина всегда остаётся мужчиной: и в шесть лет, и в шестьсот, - буркнул Мастерс.
– И я не виноват, что копьё они догадались из картона вырезать. Понятно, что оно не дожило до выступления.

– Какой изящный уход от темы!
– восхитилась тега.
– Просто образец уклончивости.

– И опять же, сработало!
– Рон поиграл бровями, как опереточный злодей, перехватив руку теурга и сунув её себе под локоть.
– Так, куда ты направляешься?

– Домой. Куда я ещё могу идти?
– проворчала Курой.
– Поздно уже. Да и, честно говоря, с ног валюсь.

Ворчать её не раздражение заставило, а горячее желание дурашливым тоном протянуть что-нибудь вроде: «А что? Кавалер желает проводить даму?». Ну, или другой идиотизм в таком же - абсолютно дурацком - духе.

– А я хотел предложить пройтись. Погода замечательная, подморозило. Чувствуешь, воздух свежим снегом пахнет?

Мастерс притормозил, глубоко вздохнул. Даже глаза прикрыл от удовольствия.

– Ничего я не чувствую, кроме печного дыма, - призналась Каро, очень стараясь на Рона не смотреть.
– Да и откуда в Элизии свежий снег? Его и в начале зимы днём с огнём не найдёшь.