– Нет в тебе романтики, госпожа Курой, - разочаровался сыщик, поднимая воротник куртки. И тоже почему-то глядя в сторону.
– Неужели фат не научил? А сам из себя вроде романтичный-романтичный. Прям, принц.

Приподнятое настроение мигом испарилось. Но и привычная досада почему-то не вернулась. Так, эдакая лёгкая грустинка с, в общем-то, сладковатым послевкусием. Но возмущаться ни малейшего желания не было.

– Рон, давай мы просто не станем это обсуждать, а?
– негромко попросила тега.
– Ну, зачем друг другу нервы трепать?

Мастерс искоса глянул на неё своим новоприобретённым задумчивым-задумчивым, неправильно-серьёзным взглядам. И накрыл руку теурга, лежащую у него на сгибе локтя, ладонью. Даже пальцы пожал легонько. Но опять-таки совсем не романтично, а, скорее, соглашательски.

– Ты права. Ну так как? Пешком или попробуем кеб найти?

Решили идти. Благо до дома Каро от приюта и вправду всего-ничего. Да и вечер хорош: фонари горели мягко приглушённо. Грязь под ногами не чавкала. Народу совсем нет, только иногда поцокает копытами лошадь, да и то далеко. Морозная туманная дымка стелилась по земле, прикрывая уличное убожество. Зато изморозь на стенах домов вспыхивала искорками, словно ёлочная канитель.

Молчали. Тем для разговора не нашлось, да они и не искали. И так хорошо. Оказывается, молчать с кем-то рядом, прислушиваясь к эху собственных шагов, тоже приятно. А чувствовать рядом большого, тёплого, надёжного, по прежнему греющего руку своей почти жаркой, не смотря на отсутствие перчатки, ладонью ещё приятнее. Ну и пусть в этом тоже и на грош романтики не наберётся. Зато так проще и спокойнее.

Правда, когда детективы к дому Курой подошли, мечтательная созерцательность моментально сдулась. А появилась огромная, никак не меньше тролля, неловкость. Каро остановилась возле подъездной двери, аккуратно, будто повредить боясь, вытащила из-под локтя оборотня руку. Зачем-то пальто одёрнула, как шинель перед парадом.

А что делать? На чашку чая звать? Помахать ручкой? Поцелуй воздушный послать? Раньше-то они просто заходили, без всяких обсуждений. Но то раньше.

И Мастерс ей помогать не собирался. Снова стоял, вперившись в стену дома, как истукан.

– Спасибо, что проводил, - промямлила тега.
– А то я бы...

Угу, точно! И что без него сделать не смогла? Дойти? Найти дорогу? Отбиться от толп разбойников?

Рон, ни слова не говоря, кивнул.

– Да, в общем, ещё раз большое тебе спасибо, - чувствуя себя полной дурой, повторила Курой. И пояснила: - Спасибо за то, что... проводил.

Оборотень, чтоб ему у Седьмого хорошо стало, опять кивнул.

– Э-эм, в общем, до завтра, да?

О чудо! Мастерс... кивнул.

– Пока, увидимся в конторе, - изнемогая, протарахтела Каро.

И нырнула за дверь с такой поспешностью, словно за ней-таки гнались те самые толпы разбойников. Но ведь не гнались же. К сожалению.

[1] См. «Тролли тоже плачут».

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Счастливая неудача: пилишь сук, на котором сидишь, и вдруг ломается ножовка

По-настоящему тяжёлое утро бывает разным. Например, оно может начаться с приезда любимой тёщи или появления ещё более любимого налогового инспектора. Пробуждение от роты барабанщиков, решивших промаршировать прямо под окнами, тоже комфортным не назовёшь. Да и просто проснуться от того, что на голову кот прыгнул, не слишком приятно. Но самое кошмар - утро, когда в голове колотится всего одна, зато назойливая, а, главное, крайне актуальная мысль: «Что было вчера?».

Кстати, чаще всего колотится она на пару с дикой головной болью и желудком, решившим на белый свет посмотреть.

Не сказать, что такие пробуждения господину Россу были совсем уж чужды. Всякое в жизни случалось. Но подобных ощущений ему не доводилось испытывать уже лет так... много. Алкогольные приключения Алекс оставил в далёкой молодости, и возвращаться к ним в ближайшее время не собирался.

Вот только как-то само получилось.

– Ну вот, - голос Гиккори буравчиков впивался в воспалённый мозг. И от этого под черепом что-то лопалось, как будто туда пузырей напихали. Наполненных водой из сточной канавы пополам с конским навозом.
– Решили мы, что надо территорию зачистить. Ты что-то там колданул, и всё здание факелом вспыхнуло. Пф!
– и, считай, одни угли остались.

Вот ведь странность: вечером оборотень на ногах едва держался, отбивался аки лев от устроивших заговор косяков и мебели. Но сегодня провалами в памяти не страдал и выглядел довольно свежим. Брился, перед осколком зеркала, только иногда морщась, будто и у него в голове постреливало. Ну, рука у полицейского слегка дрожала. Оттого левая - уже побритая - щека украсилась царапинами, словно следователь пытался к кошке с неприличными предложениями пристать.

– А сторож?
– утомлённо поинтересовался Алекс, измождённо растёкшийся по стулу.