Она слегка улыбнулась.

— Ну, а потом она задремала, и разбудила меня посреди ночи. Он похитил её, и заставил её подписать брачный контракт. Она могла освободиться от него только по указу моей матери — или моему.

Она снова уставилась на открывавшийся из её окна вид.

— Даджа, моя мать не только отказалась её выслушать. Она… она игнорировала Гудруни. Она не обратила на всё это никакого внимания, и оставила Гудруни с мужчиной, который добился её силой. Я не думала, что моя мать была такой.

— Какой «такой»? — спросила Сэндри. — Такой, как дворяне?

— Безразличной, — прошептала Сэндри. — Ох, я знаю, что она была легкомысленной. Как и Папа. В каком-то смысле, они были как дети. Они всё время тратили свои деньги на путешествия и веселье, никогда не задаваясь вопросом, откуда деньги брались, и каков был их долг перед обеспечивавшими их людьми. В этом они были неправы, очень неправы. Если я чему и научилась за последние три года, то именно этому.

Она развернулась, и села на кресло рядом с Даджей:

— Но всё же… я не хочу быть здесь за всё в ответе. Я не хочу здесь оставаться. Мой дом — Дедушкой, и с вами троими. Но разве это не эгоистично с моей стороны — настаивать на том, чтобы снова уехать? Разве я не повернусь таким образом спиной к этим людям?

Она склонила голову, закрыв лицо ладонями.

Даджа погладила свою подругу по волосам. «Иногда она слишком добросердечна», — подумала Даджа. «Я и забыла об этом».

— Это зависит от того, как ты к этому подойдёшь, — мягко сказала она. — Я просто не думаю, что тебе следует всё это решить после беспокойной ночи и неприятной сцены с самого утра. Тебе надо чего-нибудь поесть. И лучше тебе сказать домоправительнице, чтобы устроила твою новую служанку с её детьми.

Сэндри вздрогнула:

— Ты права. Ты побудешь с Гудруни, пока меня не будет?»

Прежде чем Даджа сумела сказать «По-моему, это домоправительница должна приходить к тебе», Сэндри выскочила за дверь. Посмотрев в сторону спальни, Даджа увидела, что на неё уставилась Гудруни. Она подошла к женщине.

— Я не думаю, что нас представили друг другу, — сказала Даджа. — Я — её сестра, Даджа Кисубо. Есть ещё одна сестра, и брат. Ты их видела снаружи, наверное — рыжая и молодой человек с короткими чёрными волосами. Мы все — маги. Настоящие маги. С медальоном.

Она вытащила свой из-под халата и наблюдала за лицом Гудруни, пока та осматривала его. Она хотела, чтобы Гудруни чётко её поняла.

— Если ты попробуешь злоупотребить добротой Сэндри, будет печально. Нам это очень не понравится. Испытав на себе наше неудовольствие, люди обычно жалеют, что просто не оставили нас четверых в покое.

Гудруни дрожала:

— Я не знала о её семье. Я думала, что она — единственный ребёнок. И магов тоже никто не упоминал. Я не просила её давать мне работу.

Она облизала губы.

— Хотя, это защитит меня от мести Халмара. И мои родители никогда не простят меня за то, что я потеряла для нашей семьи доходы Халмара. Я не знаю, почему она была так щедра, но я надеюсь, что вы поймёте, если я не побегу с криками прочь. Мне некуда податься.

Она сглотнула, но посмотрела Дадже прямо в глаза.

Там не могла не улыбнуться:

— Ах. Эффект Сэндри.

Она подняла ладонь:

— Нет, я не ожидаю, что ты знаешь, что я имею ввиду. Ты просто напомнила мне, что когда мы четверо жили вместе — четыре года в храме Спирального Круга в Эмелане, — время от времени мы обнаруживали людей, которые выглядели сбитыми с ног, встревоженными и счастливыми. Тогда мы всегда знали, что Сэндри была поблизости. Как только она решает сделать твою жизнь лучше — держись! Проще сброситься со скалы, чем помешать ей подхватить тебя, если она в таком настроении.

Она внезапно сменила тему и протянула женщине руку:

— Даджа Кисубо. А Халмар правда такой же придурок, каким показал себя сегодня?

Гудруни вздохнула и села на кровать Сэндри:

— Халмару семья никогда ни в чём не отказывала — он был у них единственным сыном. И он научил меня тоже ни в чём ему не отказывать, когда мы поженились.

Она разгладила помятые юбки.

— Когда он бил меня, я искала помощи у Сагхад Амброса, и нашла её. Но… я никогда не могла знать, когда на Халмара накатит. Он бил кулаком в стену рядом с моей головой, и швырял вещи в меня и наших детей. Вечером он часами поучал меня, пока я не соглашалась со всем, что он говорил, лишь бы он позволил мне заснуть. Меня всегда трясло, я никогда не была уверена, в чём я или дети в очередной раз ему не угодим.

Она попыталась улыбнуться, но ей это не совсем удалось:

— Не думаю, что мне за десять лет хоть раз удалось выспаться.

Гудруни подняла взгляд на Даджу:

— Так что у клэйхэйм за магия?

Даджа подошла к принадлежавшей Сэндри корзинке для рукоделия:

— Первое правило: не трогай эту корзинку или её содержимое, никогда, ясно? Даже если тебе понадобятся ножницы, или иголка с ниткой, бери их в другом месте. Она похожа на корзинку для шитья, но это — её набор её магических инструментов.