— Садись. Мне позвонить, чтобы принесли чаю?

Когда Гудруни чуть ли не вскочила из кресла на ноги, Сэндри поморщилась:

— Ладно, значит без чая. Пожалуйста, перестань скакать.

Когда Гудруни снова уселась, Сэндри села сама.

— Так, — сказала она, сложив руки на коленях. — Расскажи мне, что тебя сюда привело. И покороче, если можно. Я весь день провела верхом, и хочу отдохнуть.

Гудруни опустила взгляд:

— Десять лет назад я считалась весьма красивой, — мягким голосом произнесла она. — Все парни ухаживали за мной, даже если у них не было шансов, и не смотря на то, что я сама богатой не была. И я была тщеславна, признаю. Я дразнила и флиртовала. А потом ко мне начал наведываться Халмар.

Она тяжело сглотнула, и добавила:

— Халмар Ярун. Ему было за двадцать, мне — меньше двадцати. Он был мельником, как и его отец, и дела у него на мельнице шли хорошо. Он сказал, что с него довольно гулянья, и что пришло ему время заводить детей, и он решил, что я ему сгожусь.

Гудруни вздохнула:

— Я ему сгожусь, — повторила она. — Как если бы у него был богатый выбор, и я лучше всего подходила для его нужд. Ох, я была зла. Я послала его куда подальше, и продолжила флиртовать.

По её щекам покатились слёзы.

— Однажды моя мать послала меня собрать грибов на ужин. Я пошла в лес в трёх милях отсюда, где, как я знала, росли боровики — мои любимые. Я их собирала, когда за мной пришёл Халмар. Он догнал меня верхом, схватил и утащил в пастушеский домик в холмах. Там он меня и держал, согласно обычаю.

У Гудруни задрожали губы. Сэндри нашла в кармане халата носовой платок и дала его женщине.

— Тогда он меня не бил, нет, — прошептала Гудруни. — Он сказал, что хотел, чтобы я его полюбила. Он сказал, что я полюблю его и соглашусь выйти за него замуж, иначе я никогда больше не увижу моих родителей. Уходя, он привязывал меня, и возвращался каждый вечер, чтобы меня покормить и чтобы сказать мне, как меня ему не хватало, пока… пока я не подписала брачный контракт. Жрец принял наши брачные клятвы, точнее — клятвы Халмара, потому что мои им не требовались. Теперь я — его жена, мать двух наших детей.

Сэндри молча слушала эту потрясающую историю, и гнев разгорался у неё внутри, пока ей так не сдавило горло, что она едва могла дышать.

— Ты вышла за мужчину, который так с тобой поступил? — потребовала она, когда Гудруни замолчала. — Ты живёшь в доме с мужчиной, который так с тобой обращался?

Она вскочила на ноги и воскликнула:

— Где твоя гордость? Как ты могла носить от него детей? Как ты могла делить с ним ложе?

Гудруни глядела на неё так, будто Сэндри вдруг начала говорить на древне-курчальском.

— У меня не было выбора, — прошептала она дрожащими губами. — Он бы вечно меня там удерживал. Другие мужчины поступают ещё хуже, чтобы заставить женщин подписать брачный контракт. И как только он подписан, жена больше не имеет прав. Большинство браков поэтому и не заключаются по контракту. Но в западном Наморне…

Она пожала тощими плечами, оставив небольшие складки на платье.

Сэндри уставилась на Гудруни, вцепившись руками в спинку кресла:

— Но ты можешь сбежать, — указала она.

— И по контракту он может кого угодно попросить вернуть меня, — отрезала Гудруни. — Единственный способ для женщины быть освобождённой от контракта — подать прошение своему сеньору, чтобы контракт был разорван.

— Так почему ты этого не сделала? — поинтересовалась Сэндри. — Кузен Амброс — честный человек. Почему ты к нему не обратилась?

— Потому что он здесь — не сеньор, — прошептала Гудруни. — Ваша мать дважды проезжала мимо меня, когда я пыталась просить у неё в прошлом. Теперь я пришла к вам. Пожалуйста, Клэйхэйм. Я сделаю всё, что вы попросите, лишь бы вы освободили меня от него.

Сэндри осознала, что пытается отодвинуться подальше от Гудруни. Эта женщина же не могла сказать такое о её матери. Сэндри уже не первый год знала, что её мать была искательницей удовольствий, красивой женщиной, которую волновал лишь её муж, её дочь и её увеселения. Она никогда не думала о том, что это делало её мать очень плохой дворянкой.

— А что твоя собственная семья? — поинтересовалась Сэндри. — Они же наверняка возражали. Разве они не искали тебя, пока он держал тебя взаперти?

— Кроме родителей у меня нет других родственников, — ответила Гудруни. — Мои сёстры вышли замуж и уехали из Ландрэга, а братьев нет. Люди из деревни меня искали, но… есть определённые знаки, который мужчина оставляет для указания того, что он взял женщину для свадьбы на лошадином крупе. Так это называется у нас, деревенских. В основном это — безобидный способ обойти слишком строгих родственников, или не ждать свадьбы, или добавить остроты в побег с невестой. Он им сказал, что я выбрала его своим ухажёром, и они поверили. Я успела разозлить достаточно матерей, играя с их сыновьями. Они были рады думать, что так я выйду замуж.