Я направился к центральной площади. Если до Москвы на тачку не хватит, доеду до Брянска, там уже проще, большой город, много проходящих поездов.

Отделение банка было закрыто на обед. И тут я увидел неспешно шагающего Артура Чердынцева.

– Стой, сука! – заорал я.

– Говори, кто вы такие, – я схватил его за горло.

– Вы, что, с ума сошли?! – Артур отчаянно отбивался.

– Говори, тварь, – я повалил его на землю и уселся сверху. – Задушу, пидор!

– Мы бродячие артисты, – прохрипел Артур. – Акробаты и шуты…

– Сейчас я тебе устрою акробатику, – мои пальцы сжались подобно стальному обручу.

– Милиция! – завизжал женский голос. – Человека убивают!

В глаза мне прыснули какой-то зловонной дрянью, я захлебнулся в крике и потерял сознание.

В себя я пришёл в месте, очень напоминающем камеру предварительного заключения. Из-за решетки был виден пустой, слабо освещенный коридор. Так я просидел часов, наверное, шесть, периодически впадая в дремоту. Наконец появился сотрудник полиции.

– На выход! – сказал он и открыл дверь. – Руки за спину!

В кабинетике, крохотном настолько, что стул упирался в сейф, меня ждала женщина в форме.

– Меньшиков Алексей Евгеньевич? – спросила она.

– Он самый.

– Присаживайтесь. Следователь Октябрьского УВД Подъяблонская Тамара Сергеевна.

– Как, простите? – сказал я.

– Подъяблонская, – повторила следователь. – Вы плохо меня слышите?

– Нет, нормально. Закурить бы, – сказал я.

– У нас не курят, – сказала Подъяблонская. – Поступило заявление от Дрючека Александра Павловича. Он вам знаком?

– Нет.

– Странно, – сказала следователь. – Дрючек утверждает, что вы его двоюродный брат. Также он утверждает, что вы насильственным путем вымогаете у него двадцать пять тысяч долларов, которые якобы ему одолжили. Это так?

– Послушайте, – сказал я. – У меня нет никаких братьев дрючеков, ни родных, ни двоюродных. В этом смысле, я – сирота.

– Я обязана предупредить вас об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Кроме того, вы имеете право воспользоваться 51 статьёй Конституции и не давать показаний вообще.

– В этом нет никакой необходимости, – сказал я. – Вы же можете проверить по своей базе всех моих ближайших родственников.

– Можем, – сказала следователь. – Алексей Евгеньевич, в принципе, я вас понимаю. Одолжили деньги непутевому родственнику, расписки не взяли. Но зачем же так грубо? Накинулись на человека средь бела дня, предыдущим вечером угрожали ему за ужином в японском ресторане.

– В вашем городе есть японский ресторан? – сказал я.

– Есть, – сказала Подъяблонская. – А вы считаете, что японские рестораны бывают только в столице? К делу приложены свидетельские показания официантки Кристины Уивер, по паспорту Клёпиковой, которая слышала, как вы нецензурно выражались в адрес Дрючека и обещали его убить, если он не вернёт деньги.

– Ну, это точно фуфел, – сказал я. – Вчера вечером я был в театре, артисты могут подтвердить.

– И где же в нашем городе находится театр? – улыбнулась следователь.

– Улица Наримановская, дом 11, – сказал я.

– Ты совсем обнаглел, – сказала следователь. – По этому адресу проживаю я. Хочешь сказать, что вечер провёл у меня дома? Может, ещё в одной постели со мной?

– Вызовите «скорую», – я с тоской посмотрел на задраенное решёткой окно. – Мне плохо.

– Только не надо симуляций, – сказала следователь. – Будем писать чистосердечное признание?

– В чём? – вяло сказал я. – Я требую адвоката.

– В падении Римской империи, – расхохоталась Подъяблонская. – Это розыгрыш, дурачок. Ленка Караулова попросила тебя немного проучить за то, что ты сбежал не попрощавшись.

– Ну, у вас, у блядей, и шуточки! – сказал я.

– Осторожнее, молодой человек! Я под тобою не лежала, хоть ты и пытался это утверждать.

– Вы на самом деле следователь или это очередная мистификация?

– На самом, – Подъяблонская показала удостоверение. – Не волнуйся, я не оборотень.

– Может быть, тогда вы потрудитесь объяснить, что это всё означает, – сказал я. – Весь этот бред. Я сошёл с ума?

– Отнюдь, – сказала следователь. – Ты вполне здравомыслящий, как и большинство других людей. Ты столкнулся с другой реальностью, она тебе показалась шокирующей. Очень вероятно, что и ты показался другой реальности тоже весьма шокирующим. Так что, баланс очевиден.

– Какая, на хрен, другая реальность? – сказал я. – Мы, что, в компьютерные игры играем?

– Играть это придумали вы, – сказала Подъяблонская. – Жрать и спать, иногда забегая в сортир, им, видите ли, скучно, вот и торчите в социальных сетях, виртуальность сделали основой жизни. У вас сплошная подмена понятий, у всех сотни друзей в контакте, хотя и не виделись никогда. Балаболите часами в интернете, зачем, для чего, давно уже сами не понимаете, думать невдомёк, знать некогда, при этом все безумно заняты. Чердынцев всего-навсего разыграл слова. «Драматицко позорище» на сербском языке просто драматический спектакль, «глумница» просто актриса, зато какой захватывающий креатив сложился, как вы выражаетесь.