– Я помыкалась без работы, – сказала Ира. – Потом с годик пожила на содержании у одного татарина, но уж больно ревнив был, сморчок хренов, да и жадноват. И когда я пациента с себя сбросила, мне пришла в голову простая и гениальная мысль как зарабатывать деньги.

– И как же? – с возрастающим интересом спросила Серафима.

– Элементарно, – сказала Ира Пединститут. – Я стала литературным агентом.

– Серьезно? – улыбнулась Серафима. – И кто же твои авторы? Товарищи Биков и Прилепин? Может быть, лично Булгаков с того света попросил тебя представлять его интересы?

– Вот ты как была занозой, так и осталась, – сказала Ира. – Есть у меня пара-тройка авторов, их имена тебе, разумеется, ничего не скажут, у них даже книжонки выходят, в связи с переводом одной из них я сюда и приехала. Но это пустяки, я этим занимаюсь из любви к искусству.

– Любовь к искусству у тебя присутствует несомненно, – заметила Серафима, вспомнив, как Ира, напившись рисовой водкой, голой плясала на кухонном столе в общежитии. – Так в чём заработок, я не пойму.

– Элементарно, Ватсон, – повторила Ира Пединститут. – Ты знаешь, сколько в стране графоманов?

– О-о-о!.. – сказала Серафима. – Кому, как мне не знать…

– Я разместила в интернете объявление: литературный агент рассматривает произведения для дальнейшей возможной публикации в широкой печати. Предоставляется рецензия. Стоимость: от пяти тысяч рублей в зависимости от объема текста. Финансовые условия: предоплата на счёт. Ну, и всякую лабуду, что у меня тесные контакты с издательствами, журналами и т.д. Главное, рецензию предоставляю, но гарантий публикации не даю.

– И что, шлют нетленки? – спросила Серафима.

– Тоннами, – ответила Ира. – Заебалась читать. По пятьсот страниц в день прогоняю. Но зато четыре-пять тысяч евро каждый месяц на кармане, поди хуёво.

– Круто, – сказала Серафима. – А если побьют?

– А за что? – сказала Ира, но всё же несколько напряглась. – Я же рецензию удодам предоставляю, так что всё честно. И потом я такие рецензии пишу, что у графоманов отшибается всякое желание продолжать литераторствовать. Считай, Симка, что я санитар литературного леса. Давай ещё по ликерчику. Очень мне этот апельсиновый нравится.

– Давай, – сказала Серафима. – Только этот ликер коварный, можно неожиданно слететь с катушек.

– А мне с утра к станку не надо, – сказала Ира. – Ты, я надеюсь, никуда не торопишься?

– Нет, – сказала Серафима. – Сегодня у меня выходной. Сегодня у меня день рождения.

– Поздравляю! С меня подарок. Сколько тебе стукнуло? Восемьдесят шесть?

– Почти, – сказала Серафима. – За подарок спасибо. Я сама себе подарок. Сколько же у тебя времени эта деятельность занимает? Сутки напролет?

– Тут дело в методе, – сказала Ира. – Тексты прогоняю по диагонали, а рецензии… Ты помнишь Петухидзе?

– Конечно, – улыбнулась Серафима. – Дмитрий Павлович, великий и страшный «Нуистё». Помер, наверное, уже?

– Если и не помер, то спился точно, – сказала Ира. – Как он над нами издевался, мудак картавый. Я ему, сука, в жопу дала, а он всё равно заставил экзамен пересдавать.

– Зверюга был, – согласилась Серафима и память услужливо нарисовала корявую рожу Дмитрия Павловича Петухова, преподавателя логики, которую они зачем-то дрочили три курса подряд.

Студенток на экзамене он заваливал легко и непринуждённо, задавая в точно выверенные логические моменты один и тот же вопрос: «Ну и стё? Ну и стё?! Ну и стё?!»

«Ну и стё?!» – в результате резко произносил он и девушка шла готовиться к пересдаче. «Ну и стё?» – снисходительно говорил он и барышни молча снимали труся и перемещались в холостяцкую койку Петухидзе, где и постигали искусство анального секса во всём его разнообразии.

– Но в целом пидору надо сказать спасибо, – сказала Ира. – Мыслить жёстко и логично он научил. Поэтому я поступаю следующим образом: вылавливаю узловые моменты «гениального произведения», фиксирую на них внимание, а вернее опошляю до безбожия, и вот готовая рецензия – честная и беспристрастная.

– А если попадется действительно талантливый автор? – спросила Серафима.

– Мать Тереза ты наша, – сказала Ирка Пединститут и дрябнула апельсинового ликёра. – Сама же только что на графоманов жаловалась…

– У нас в журнале рукописи не рецензируют, слава богу, – сказала Серафима. – С настоящими поэтами всегда было тяжко, а в наш технократический век уж особенно. Мне кажется, проза более живучая.

– Я тебя умоляю, – отмахнулась Ира. – Тоже мне нашла проблему. Вот с хорошими мастеровыми в Москве действительно беда. Я тут ремонт в квартире затеяла, полгорода обегала, пока толковых рабочих подыскала. Работать никто не хочет. Ты сейчас уссышься, я в одном графоманском сайте рекламу копирайтинга прочитала: «Вы будете сидеть на диванчике в любимых тапочках, писать тексты и получать денежки». Ща! Размечтались!..