– Как считаешь, мы можем отправиться на Первую трапезу вместе?

– Конечно, куда?

Господи, это так возбуждает – наблюдать, как твой мужчина бреется. И Акс до печального эффективно орудовал бритвой, скользя лезвиями по подбородку, челюсти, над верхней губой. Над зеркалом не было лампы, но она прекрасно все видела в свете свечи, которую он поставил на керамику.

– Мне нравится свет от свечей, – заметила она вслух.

И еще больше нравилось, как свет покачивался, оттеняя шикарные грудные мышцы Акса и литой пресс, его длинный член и массивные ноги.

Он посмотрел на нее.

– Продолжишь смотреть на меня так, и мы выберемся из дома только завтра к вечеру.

Элиза улыбнулась.

– Ничего не могу поделать, на тебя слишком приятно смотреть. Так или иначе, сначала мне нужно вернуться к Пэйтону, забрать свой телефон.

Акс нахмурился.

– Я пойду с тобой.

– Ты не обязан.

– Боишься, что тебя увидят со мной?

Элиза отпрянула, уставившись на него.

– Нет, вовсе нет. Зачем ты это говоришь?

– Потому что я ревную.

Вау, как сексуально. Но она сложила два плюс два.

– Подожди, к Пэйтону?

Сполоснув бритву под водой, Акс дважды постучал ею о край раковины, потом продолжил сбривать щетину с другой стороны лица.

– Да.

Она вскинула руки.

– Скажу сразу, тебе не о чем беспокоиться. Во-первых, я видела его без футболки прошлой ночью…

Акс повернул голову так резко, что порезался.

– Что…

– … и он даже близко не сравнится с тобой.

Акс прищурился.

– Он подкатывал к тебе?

– Нет, он бы так не поступил. – Поднявшись, Элиза прижалась к телу Акса; вытянув язык, она слизнула красную капельку… вызывая тем самым мгновенный физиологический отклик у своего мужчины. – Он в курсе, что не стоит.

Прежде, чем Акс успел что-то возразить, Элиза опустилась на колени, открыла рот и… вобрала его эрекцию глубоко в себя, обхватывая рукой тяжелые яички.

– Оооо, черт… – Акс с силой врезался в стену. – Твою же…

Выпустив член изо рта, Элиза скользнула языком по длине ствола, а потом описала круг по головке.

– Все еще ревнуешь к нему?

– Выр фыр оа гхыр.

Что-то в этом духе.

Улыбнувшись, Элиза вернулась к делу, лаская его рукой, посасывая, массируя яички, подразнивая кончиками клыков. Очень скоро Акс начал задыхаться и кончил ей в рот… и она не унималась, выпивая его оргазм до суха, пока член не обмяк в ее руках.

И, да, Акс смотрел на нее так, словно она была самой сексуальной, восхитительной и возбуждающей женщиной на планете.

– С меня должок, – сказал он не своим голосом.

– С нетерпением жду, когда ты его вернешь. Думаю, сейчас мне лучше спуститься вниз… иначе мы никогда отсюда не выберемся.

Акс пробормотал что-то, и потом она оставила его в одиночестве… и улыбалась при этом во все лицо.

Она ловила особенный кайф в том, что подобный мужчина в ее руках был податливым, как воск.

Внизу, встав перед затухающим камином, она достала телефон Пэйтона и набрала собственный номер.

Ее кузен ответил с первого гудка.

– Алллоооооо.

– Слава Богу, ты жив.

– Ты тоже. Где ты? И нет, твой отец не звонил… хочешь знать, почему?

– Почему? – Она переложила телефон к другому уху, надевая футболку. – И, прошу, только не говори, что он лично приехал к тебе домой, как только солнце село?

– Он не звонил, потому что я переустановил GPS-маячок.

– Что ты сделал? – Элиза покачала головой. – Прости, что?

– Я настроил маячок, и по его показаниям ты провела в своей комнате всю ночь. Ну, с трех часов ночи – идеально допустимое время для возвращения домой.

– Пэйтон, без обид, но ты не настолько умный.

– Нифига… я же учусь. Брат Вишес рассказывал, как это сделать. Поэтому у тебя все в ажуре, если, конечно, твой отец не зашел в твою спальню. Мне никто не звонил?

– Не знаю. Есть несколько сообщений, но я их не читала. Это не мое дело.

– Что ж, в моей комнате тебя никто не искал. Значит, я нигде не накосячил. Можешь расцеловать мой зад, когда я буду возвращать тебе телефон.

– Прошу прощения?!

– Встретимся через полчаса в сигарном баре… я принесу его. Иииии в качестве бонуса я послушаю, как ты поешь мне дифирамбы в присутствии твоего бестолкового телохранителя, ведь он тоже будет там. Он всегда прибегает, когда есть возможность пожрать на халяву.