Черт, звучит пошло.

С другой стороны, в его текущем состоянии, он способен опошлить все, от снятия крышки с пасты и до того, как она вставляет щетку в его руку...

– Как мы это сделаем? – спросила она.

Акс посмотрел на свое тело и ответил в голове: «Подними больничную сорочку и оседлай мои бедра, предварительно раздевшись. Потом скачи на мне, как на быке».

Вау. Романтика.

– Я приподниму голову. И…

Зашипев, он позволил чугунному котелку рухнуть на подушку.

– Черт возьми…

Широкая улыбка Элизы появилась прямо перед ним.

– Открой рот шире.

Он подчинился, но холодный, освежающий вкус полностью потерялся на фоне аромата Элизы, ее красоты, его жажды. В итоге она щеткой собрала пасту в его рту, раз за разом споласкивая щетину в стакане… и, хотя конечный результат вышел не идеальным, по крайней мере, он больше не чувствовал вкуса крови.

И не почувствует Элиза.

Элиза отставила стакан с щеткой в сторону и, потянув рукав простой флисовой кофты, вытерла его рот.

– Ну как?

– Я не пригоден для поцелуев?

– Вовсе нет, – выдохнула Элиза.

Она наклонилась к нему, но он остановил ее.

– Ты можешь распустить волосы?

Воспоминания о том, как ее белокурые локоны колыхались на ветру возле человеческого мужчины, тогда, перед стейк-хаусом, не отпускали Акса, и он хотел тоже урвать момент волшебства и чуда, который достался тому придурку, хотел лишить идиота этого, застолбить право за собой.

И ему нравился запах ее шампуня.

Когда Элиза стянула резинку и вернулась к нему, мягкие волны упали ему на лицо… а потом ее губы прикоснулись к нему, и он собрал остатки сил, чтобы положить руки на ее плечи.

– Можешь лечь на меня, – прошептал он ей в губы.

– Где у тебя болит?

– Колотая рана в боку, ничего страшного…

Она резко вскинулась.

– Что?!

Акс махнул рукой.

– Да все нормально.

– Дай посмотреть.

Хммм. Если она разденет его, то поймет, насколько все плохо. С другой стороны, алло, он будет голым.

В нем заговорила совесть.

– Под сорочкой ничего нет. В смысле… я голый.

Она смежила веки.

– Я не против.

От ее сексуального голоса Акс заерзал бедрами.

– Тогда срежь ее с меня. Ножницы в кухне. У плиты.

Слушая, как она тихо шагала по первому этажу, как это было ранее со вторым, он осознал, насколько пустым был его дом… и насколько безлюдно было в глуши: в сельской части Колдвелла не было слышно шума ночного траффика, отсутствовали огни зданий и уличных фонарей, никаких соседи поблизости.

Забавно, раньше он вообще не думал о своем коттедже…. Но ему нравилось это отшельничество.

Особенно, когда Элиза рядом.

– Я аккуратно, – сказала она, вернувшись из кухни и сев на колени рядом с ним. – Думаю, стоит начать с подола.

Дыхание застряло в горле, а потом резко вышло наружу.

– Элиза…

– Что? – спросила она, направившись с ножницами к краю сорочки.

– Ты осознаешь, что я…

Забавно, что мужчина вроде него, испробовавший все мыслимое и немыслимое в плане секса и зачастую – на глазах у толпы, внезапно почувствовал стеснительность. Но была принципиальная разница: он хотел нравиться Элизе. В других ситуациях ему было плевать.

– Ты что? – прошептала она. – Я хочу услышать это от тебя.

– Я возбужден, – простонал он. – Из-за тебя.

Да, наименее сексуальные слова во всем мире слышишь от пациента… от избитого, потрепанного, заштопанного вдоль и поперек Франкенштейна, который говорит тебе, что одна конкретная часть его тела была цела и рвалась в бой.

Но, по неясной причине, ее не волновал его неприглядный вид.

Ее улыбка была бесподобна.

– Значит, мне придется что-нибудь с этим сделать, не так ли? – прошептала Элиза.

Когда она приступила к делу, при виде серебряных ножниц, блестящих в свете камина, член дернулся так, словно выполнял приседания.

Она принялась разрезать больничную сорочку прямо по центру, и когда ножницы прошлись близко к эрекции, Акс чуть не кончил. А потом она оказалась в непосредственной близости.

Элиза провела ножницами прямо по всей длине ствола.

Вцепившись в покрывала, Акс сжал руки в кулаки и запрокинул голову, стиснув зубы, простонал:

– Я сейчас кончу… о, черт…