Подступающая разрядка напоминала поезд, мчащийся внутри нее, набирающий скорость, удовольствие нарастало, распространяясь от ее лона по всему телу. И они не переставали целоваться, не разрывали зрительного контакта и…

Ее оргазм был первым и неожиданным, внутри нее словно лопнула натянутая резинка, не причиняя боли, а волнами распространяя наслаждение, в котором ей хотелось потеряться навечно. А потом Акс резко подался вверх, с силой входя в нее еще глубже, и его член начал содрогаться так же, как у нее во рту.

А после? Когда они закончили?

Он начал все заново.

Это был лучший секс в его жизни.

Крышесносный, решил Акс позже, намного позже, когда Элиза, наконец, вытянулась у него на груди, их тела, удовлетворившие потребность в сексе, расслабились, по крайней мере, на следующий час точно.

Скользя пальцами по ее позвоночнику, Акс наслаждался ощущением ее бархатной кожи, весом ее тела, запахом ее возбуждения. Он хотел остаться здесь до конца своей жалкой жизни.

Но он чувствовал, что близится рассвет.

– Элиза? Ты не спишь?

– Ммммм.

Он погладил ее волосы.

– Меня убивает это, но сейчас, должно быть, почти шесть. Тебе стоит отправиться домой.

Она оторвала голову от его груди. Ее глаза в свете затухающего камина казались сонными, губы припухли от поцелуев, а щеки все еще пылали.

– Я хочу остаться здесь, – сказала она.

– Я тоже этого хочу. Но это вряд ли поможет в твоей ситуации? Тебе решать.

Элиза нахмурилась и какое-то время молчала.

– Кстати, прости, что пришла раньше времени.

– Не намного раньше. К тому же, ты можешь приходить, когда пожелаешь. Я никогда не запираю дверь. Заходи и все.

– Я приехала сюда до полуночи.

– Почему? – он провел ладонью по его плечу. – И, повторюсь, мне все равно. Переезжай ко мне, если хочешь.

Срань Господня, он действительно это ляпнул?!

– Я была расстроена. И мне было некуда пойти.

Внезапно в нем завопили инстинкты защитника, клыки удлинились, а тело напряглось, несмотря на полученные раны.

– Что стряслось? Кого мне убить?

Ну, о последнем он шутил лишь отчасти.

По крайней мере, она улыбнулась. Но улыбка быстро угасла.

– Я… эм… я же рассказывала, что убили мою двоюродную сестру? Помнишь?

– Да. Конечно.

– Так вот, я зашла в ее комнату. После твоего ухода. Я не планировала, просто… так вышло. Я зашла в ее шкаф… убралась. Там царил такой беспорядок. Повсюду разбросана одежда… обувь…

Когда она больше ничего не сказала, Акс погладил ее по плечу.

– Элиза, поговори со мной. И я знаю, что все, что ты скажешь, не должно покинуть этой комнаты.

– Я доверяю тебе. Просто… это мерзко.

– О, я с мерзостью «на ты». Я не боюсь этого.

Она судорожно выдохнула.

– Моя кузина, Эллисон, и я… мы были совсем не похожи. В смысле… если выражаться вежливо, то ее можно назвать распущенной. Она носила другую одежду. Думала иначе. Вела себя, не так как я… и она наслаждалась своей безудержной жизнью. Она была красивой и необузданной, и мне всегда казалось, что ей нравилось доводить родителей.

– Я прошел по этой дорожке, – сказал он отстраненно. – Ничего хорошего это не приносит.

– Может, если бы у нее было больше времени? Не знаю. Может, она бы изменилась. – Элиза резко выдохнула. – Так или иначе, я была в ее гардеробной… убирала беспорядок. Пришла моя тетя, чем удивила меня… я не видела ее с той ночи, когда Пэйтон сообщил им о смерти Эллисон. Она выглядела… плохо. Болезненно. Ужасно. Казалось, она постарела на тысячу лет, ее словно не кормили и избивали.

Акс поменял позу, перекатившись на бок и оказавшись лицом к лицу с ней.

– Она была благодарна тебе за уборку?

– Нет. Вовсе нет. – Взгляд Элизы стал отстраненным. – Она говорила… ужасные вещи о своей дочери. Об имидже и положении семьи в Глимере. Она была зла и огорчена тем фактом, что ее опозорили. Расстроена, что ее перестали приглашать… на вечеринки. Я никогда не встречала такого проявления эгоизма… и, развивая мысль, да, Эллисон вела себя неподобающим образом. Но с такой-то мамэн?

Акс стиснул зубы от гнева.