Похоже, так всегда происходит, когда ты реализовался как личность: ты перестаешь беспокоиться о том, что определяет тебя помимо твоих фактических качеств. Никакого переедания, алкоголя, азартных игр. Сексуальных дисфункций. Долгов по кредитным картам, когда живешь не по карману и ничего не можешь с этим поделать.

Это было прекрасно… и раздражало, когда пытаешься впечатлить свою супругу с помощью подарка.

Но с появлением Битти? Он обрел новый объект, в котором мог реализовать свою потребность дарить подарки.

Но все коробки под елкой остались нетронутыми.

Хотя рождественская ночь уже прошла, они остались неоткрытыми… не только его, Мэри и Битти, но и остальных домочадцев. Подарки пылились под елкой, наглядно показывая, как счастье могло трансформироваться в страх и печаль.

Черт, если бы аккуратно упакованные коробки и их неряшливые бесформенные собратья были фруктами, они давно бы испортились и были окружены мухами, их до этого красивая бумажная кожица и атласные ленты покрылись бы гнилью.

– Она любит Наллу, – заметила Мэри.

В их разговоре проскальзывала лишь одна «она». Не было необходимости называть имя.

– Любит.

– Белла очень ценит ее помощь.

– А Битти неплохо зарабатывает на этом.

Они говорили без эмоций не потому, что им было все равно, но потому что отчаянно хотели иметь полноценное право беспокоиться о ней…

Сначала они почувствовали запах турецкого табака. Потом послышался топот тяжелых ботинок.

И он, и Мэри вскочили с подушек. И Рейдж знал, что будет помнить до конца жизни, как открылась филенчатая дверь, и в библиотеку зашел родной сын Девы-Летописецы.

Вишес уже вернулся из Южной Каролины.

И, вот неожиданность, по татуированной физиономии с бородкой нельзя было ничего понять. Скорее всего, потому, что брат пил «Грей Гуз» прямо из бутылки.

Ви пинком закрыл дверь за собой и подошел к ним. Сел напротив и заменил горлышко бутылки, приклеенной к его рту, на самокрутку… что, по крайней мере, дало Рейджу шанс погадать по лицу Брата, как на кофейной гуще.

Не судьба, но судя по острому, как лезвие ножа, бриллиантовому взгляду парня, который избегал смотреть Рейджу в глаза?

Да, он понял, что-по-чем еще до того, как Ви открыл рот.

– Информация подтвердилась, – сказал Брат. – Вся его история.

Ви загораживал обзор на подарки под елкой, и это казалось в какой-то степени символичным, его огромное тело являло собой материальный манифест реальности, гласивший, что на пути к подарку – коим и являлась Битти в их с Мэри жизни – появилась серьезная преграда.

Ви продолжил, сделав еще один глоток из бутылки.

– Ран подтверждает свои слова. О том, кто он такой. Откуда. Кем были его родители… бабушка и дедушка Битти… и том, что они оба мертвы. Я также познакомился с жителями дома, в котором он работает… он служит там не первый десяток, надежный, хороший работник, не лентяй. Живет один на хозяйской территории, нелюдим. Известен в вампирском сообществе тем, что его сестра, мама Битти, сбежала на север с плохим парнем, пойдя против своей семьи. – Он перевел взгляд на Мэри. – Никто не знал о существовании Битти до того момента, как ты опубликовала то объявление в «Фейсбук», информация долго доходила до него, потому что он не пользуется интернетом.

Рейдж чувствовал, как с каждым предложением нарастало напряжение в Мэри, словно ее били кулаками, а не словами. Он же сам хотел закричать, но на кого? На Ви, на гонца? На дядю Битти?

Он не сделал ничего плохо, просто появился сразу, как узнал, что его племянница осиротела.

На елку?

Ну да, ведь мишуре не плевать.

– Дерьмо, – выдохнул он.

Ви подался вперед и сбросил пепел, его рука в черной перчатке составляла адский контраст на фоне изящной пепельницы от «Эрмэс» [76] .

– Я попросил Рана вернуться в Южную Каролину и встретиться со мной прошлой ночью. Он так и сделал. Он лично отвел меня в свой дом, хотя его работодатель до этого сам впустил меня. Он хотел представить меня всем. Он нелюдим, но к нему хорошо относятся…

– Но он способен позаботиться о ней? – выпалила Мэри. – Малышка…

Она замолкла, уронив голову на руки.

– Господи, что я несу. Какая разница, если он кровный родственник.

– Я не могу ответить на вопрос о его «способности», – сказал Ви. – Мне не платят за подобную оценку. Марисса…

Рейдж подпрыгнул, услышав стук в дверь, но это пришла Марисса, она подошла и обнялась с Мэри, села рядом с Ви, рассказала про какой-то план для оценки чего-то там и вынесения решения… хрен знает о чем.

Мысленно Рейдж был очень далеко от них, он уперся взглядом в рождественскую елку, задерживаясь на мигающих огнях на темно-зеленых ветках, мерцании золотого пламени камина на подарочной обертке.

– … Рейдж? – позвала его Мэри.

Он встряхнулся.

– Прости, что?

– Ты согласен с этим? Встретиться с ним в доме для аудиенций?