Немного поостыв, Сириус подумал о том, что мог бы даже поблагодарить Беату и неизвестных шутников-миротворцев за то, что те не дали совершить им с Джеймсом идиотскую затею. Самоубийственную и безрассудную.

Но Блэку не нравилась сама тенденция.

Какого черта кто-то имеет право решать за них? Даже если прецедент с родителями Поттера не имел никакой связи с их сыном, нельзя было исключать возможность, что где-то по Хогвартсу бродит убийца, намеревающийся отправить Джеймса на тот свет вслед за родителями. И у Блэка даже была парочка-другая десятков подозреваемых — например, весь старший курс Слизерина.

А еще — Сириус очень не любил вспоминать об этом — у него была иная причина так защищать друга. И эта же причина толкнула его на создание того самого плана, который Беата и неизвестные не дали им осуществить. В ту давнюю ночь, когда мародеры повели студентов в Запретный Лес в честь Хэллоуина, и каждый смог заглянуть вглубь магического озера Снов, дарующего ответы на вопросы, скрытые в глубине души каждого вопрошающего, Сириус оказался в числе тех немногих, кому была понятна суть увиденного от начала и до конца.

Горящий дом, безжизненные глаза тех, без кого он не мыслил свое существование, зловещий смех и странный пугающий череп, сотканный из клубов зеленого дыма.

Сириус был в ужасе.

Сириус не знал, что делать.

Он не мог поделиться с Джеймсом. Кто хочет узнать о своей судьбе такое? Блэк не хотел, чтобы Сохатый жил, каждую секунду оглядываясь через плечо и превращаясь в параноика. Но и защищать Поттера постоянно Блэк не мог — он уже сам начал потихоньку сходить с ума от бесконечных тайн, интриг и заговоров, от невозможности раскрыть душу даже перед лучшими друзьями. А еще Блэк понимал, что если начнет отговаривать Джеймса от его идеи отомстить Пожирателям, тот не послушает его и пойдет один. Блэк не мог этого допустить. И тогда он решил, что поддержит друга, какой бы глупой и бессмысленной ни казалась затея. Так, по крайней мере, он мог быть рядом в решающий момент.

По инерции Сириус выбрал дорогу, ведущую к гостиным Гриффиндора, и только у портрета Полной Дамы вспомнил про свой неподобающий внешний вид. Блэк начал раздумывать о том, где бы найти запасную одежду — конечно, был комплект в Визжащей Хижине, но нынешняя ночь к прогулкам не располагала. Не было ни времени, ни сил, ни желания, а сошедший с ума ветер неистово раскачивал деревья, с каждым новым порывом подбавляя работы леснику Хагриду.

Из раздумий его вырвало мягкое покашливание и теплые штаны, сунутые прямо под нос. Сириус от неожиданности отпрыгнул в сторону, оскалился, но, разглядев в полумраке лицо Ремуса, пришел в себя. Через минуту, когда он уже стоял на лестнице в своем человеческом обличье и более-менее одетый, ему в голову пришла одна преинтереснейшая мысль, которую он тут же озвучил:

— Какого черта ты здесь делаешь, Лунатик?

Ремус молчал и смотрел Сириусу прямо в глаза. Сириус смотрел в ответ и с ужасом начинал догадываться.

— Это все Эмили, — медленно сказал он. — Да? Это же ее дурацкая идея?

Ремус лишь нехотя покачал головой и тихо сказал:

— Моя.

Последующие пару минут Блэк двигался, словно в тумане, плохо понимая, что творит, но отчаянно желая мести и разрушения. Опомнился он только при звуках подозрительного хруста — то ли своего, то ли чужого. Болела челюсть, пара-другая зубов — его и Ремуса — белели на полу, ребра ныли, а Лунатик, привалившийся к стене, тяжело дышал, зажимая рукой нос.

Тот, кто думал, что тщедушный на вид Ремус Люпин не умеет драться, очень и очень ошибался. Просто Люпин не был сторонником открытых конфликтов и бил в самую последнюю очередь, зато — наверняка.

— Ошлишно, — со всевозможным презрением произнес Блэк, но вышло очень забавно и неуклюже. Ремус смерил друга ироничным взглядом, но промолчал — кровь из носа смешивалась с кровью, льющейся из рассеченной брови, а стремительно наплывающий синяк на правой скуле завершал картину.

— Я пошел, — гордо возвестил Блэк, кое-как поднимаясь с пола. Его качало из стороны в сторону, но за стены он держался очень уверенно.

— Куда? — резонно спросил его Ремус.

Блэк остановился в задумчивости.

— Ишкашь Джеймша, — буркнул он.

— Где? — продолжал Люпин, в его голосе слышался смех.

— Шам, — отрезал Блэк.

— А… это хорошее место. Но если «там» Джеймса не окажется, загляни к Дамблдору в кабинет.

Сириус, осознав весь смысл сказанного, повернулся к Люпину и уставился на того с ужасом.

— Убью.

— Дамблдора?

— Шебя!

— Себя?

— Нет, шебя!

— Самоубийство не решит твоих проблем, Бродяга, — продолжал доводить друга Люпин.

— Аргх! — Сириус махнул рукой, опасно закачался, но, восстановив равновесие, поплелся куда-то по коридору.

— Сколько патетики и надрыва, — вездесущая Беата возникла рядом с Люпиным, отчего тот отшатнулся вбок и чуть не завалился на пол. — Да и внешность… Может, ему стоило родиться женщиной?

— Откуда ты взялась?!

— Преследовала Блэка. Судя по запаху, он бежал и метил территорию одновременно.

— Так ты знаешь? — Люпин недоверчиво нахмурился.

— Знаю, что он превратился на моих глазах в огромного вонючего вшивого… пса и набросился на меня? Мне нужно принять ванну с лекарственными травами.