Андромеда глубоко вздохнула и начала говорить, и ее голос с каждым новом словом наливался все большей силой:

— Отправимся в Косой Переулок все вместе и будем прочесывать районы. Разделимся на пары, чтобы не вызывать подозрений, и проверим ту лавку зелий, о которой говорил Ремус. Постараемся найти хоть каких-то свидетелей или магические следы — ни один преступник не уходит, не позабыв чего-то в спешке. Ну а если ничего не найдем… то вернемся и попробуем другой план.

Лили смотрела на Андромеду огромными светло-зелеными глазами, приоткрыв рот в непонятном ей самом восхищении, так как смотрят на старшую боевую подругу. Она по-детски шмыгнула носом, сморгнула и бросилась к ней, обхватив ее тонкими руками. Андромеда улыбнулась сначала удивленно, а затем понимающе, и принялась гладить Лили по пушистым волосам.

Джеймс смотрел на них, безвольно опустив руки, и только кусал губы.

Он облажался.

Когда нужен был кто-то, кто смог бы повести их всех за собой, указать путь, взять на себя ответственность, он оказался обыкновенным мальчишкой. Которого, к тому же, пришлось успокаивать его же девушке.

Все робко улыбались, глядя на вздрагивающую от плача такую маленькую сейчас и испуганную Лили, и никто не знал, как отблагодарить Андромеду хотя бы за данную им надежду. Один лишь Питер оставался безучастным и хмурым. Он смотрел на Меду безо всякого энтузиазма и не знал, как произнести то, что тотчас разрушит хрупкое чувство надежды.

— Это бессмысленно, — наконец сказал он очень-очень тихо, опустив голову в пол и тут же вскинулся, потому что в этой мягкой тишине его слова прозвучали набатом.

— Почему? — искренне удивилась Андромеда, осторожно отстраняя Лили в сторону.

— Потому, что мы знаем, кому нужна Эмили, — просто ответил Питер.

Сириус глубоко вздохнул, закрывая глаза ладонью, как делают люди, наконец-то смирившиеся с правдой, которую так долго не хотели замечать. Беата откинулась на кресле, уткнувшись затылком в стену и до крови сжала губы.

— Дура, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. И выкрикнула, уже не сдерживаясь: — Гордая дура! Куда она полезла в одиночку на этот раз?!

Ее взгляд на мгновение перекрестился со взглядом Ремуса, и горячая ненависть, скользнувшая в ее глазах, была ему ответом.

Если они не найдут ее, или найдут, но слишком поздно, во всем виноват будет лишь он. Он один. И это, черт побери, будет правильно.

— О чем речь? — недоумевая спросила Андромеда, озираясь на поникших детей.

— Это Малфой, — еле слышно сказала Лили, виновата глядя на Меду. — Они повздорили однажды, еще на третьем курсе, и с тех пор…

— Повздорили? — Беата обратила к Лили пылающие от ярости лицо. — Повздорили?! Да они пытались убить друг друга на протяжении нескольких лет!

Андромеда пораженно отшатнулась.

— Убить? Ты сказала «убить»?

— У меня плохо с дикцией? — ядовито отчеканила Беата.

— Нет, но вы… вы…

— Дети?

— Да.

Вновь стало тихо, и вновь тишину нарушил Питер.

— Это не имеет значения. Мы решили найти ее, и мы будем следовать изначальному плану. Я и Андромеда отправимся в Косой Переулок…

— Почему не я? — запоздало вскинулся Джеймс.

— Потому что твоим амбициям и ярости найдется применение в другом месте.

Джеймс вопросительно уставился на Питера.

— Ты можешь отправиться вместе с Сириусом и Беатой в Малфой-мэнор, — подсказал Питер. — Пусть Марлин и Лили останутся вместе с Дорой. Они магглорожденные и им не стоит соваться в логово Пожирателей. К тому же, втроем им будет не так страшно, и если вдруг Эмили вернется…

Повисла пауза. Все знали, насколько крохотна эта надежда, но во что тогда верить, если не в чудо?

Лили беспомощно оглянулась на Марлин. Они обе хотели драться плечом к плечу рядом с друзьями и не хотели показаться трусами, отсиживающимися в теплом местечке. Но пришло время повзрослеть и принять то, что от них — двоих магглорожденных — вреда может быть больше, чем толку.

— Хорошо, — через силу кивнула Лили. — Мы останемся.

Джеймс взглянул на нее с диким облегчением и тут же, будто стесняясь, отвернулся.

— Мы отправляемся в Малфой-мэнор? — ледяным голосом уточнила Беата. — И он?

Ремус яростно поднял голову, подскочил к Беате и почти прошипел ей в лицо:

— Можешь ненавидеть меня хоть до конца моих дней, но Эмили я не брошу.

Беата хмыкнула, но взгляд ее нисколько не смягчился.

Сириус коротко кивнул Андромеде:

— Не вздумай звать мракоборцев.

— Они могли бы быть полезными, Сириус, — с упреком сказала Андромеда.

— Пока мы их оповестим, пока соберем, пока разберемся, Эмили…

Сириус не стал договаривать очевидное, и только лицо Беаты стало еще более жестким и злым.