Эстель закусила губу, но Эмили была непреклонна.

Она даже не стала расчесываться или умываться перед выходом. Просто бросила одежду в чемодан, с силой защелкнув на нем замок, и натянула на себя старое домашнее платье. Казалось, она и сама боится передумать.

— Где моя палочка? — спросила Эмили, когда наконец все было собрано, и вид опустевшей комнаты звериной лапой сжал материнское сердце.

— Мракоборцы ее забрали, моя дорогая. Я думаю, профессор Дамблдор сам решит…

— Тогда в путь.

Эмили прошла мимо матери, на ходу чмокнув ее в щеку, спустилась по витой белоснежной лестнице, таща за собой тяжелый чемодан, который при каждом новом шаге бился о ступеньки. Миновала гостиную и остановилась только у самой двери. Она обернулась, взглянула на мать, все еще стоявшую на верхней ступени лестницы и улыбнулась. По-настоящему.

Эстель, вскрикнув, рванулась вниз по ступенькам, опасно путаясь в своих длинных юбках, слетела вперед и сжала Эмили в объятиях, наконец разрыдавшись.

— Господи, какая же ты сильная, — тихо шептала Эстель, обдавая Эмили горячим влажным дыханием. — Я никогда такой не была. Даже отец твой… В кого же ты такая? Удивительная, моя удивительная, любимая дочка… Как же я… Как же…

У Эмили дрожали губы и щемило сердце, да так, словно у нее и вправду был какой-нибудь инфаркт. Но она держалась, неловко обнимая мать руками в ответ.

Мракоборец прибежал на шум, ворвался в гостиную, увидел мать и дочь, застывших в объятиях друг друга, и замер с неловким выражением лица. Наконец Эмили повернулась к нему, решительно протянула ему чемодан и сказала:

— Я возвращаюсь в Хогвартс. Вы проводите меня?

Мужчина замешкался, но тон Эмили не оставлял шанса на раздумья. Она смотрела с такой дикой уверенностью, что мракоборец поначалу немного попятился, а потом и вовсе решил не задавать лишних вопросов, оставив разбираться со всем Дамблдору.

— Я не могу оставить твою мать в одиночестве, Эмили, — только и сказал он. — Но я запрошу подтверждение у профессора Дамблдора и подкрепление из Хогвартса, и тогда, если все в порядке, мы отправимся. Ты… уверена в своем решении?

Глупый вопрос. Эмили кивнула без тени сомнений.

— А твоя мать? Без подтверждения хотя бы одного родителя, я не…

Эстель часто закивала, смахивая слезы и безрезультатно пытаясь скрыть свою печаль. Она боялась передумать и в то же время понимала, что ее решение Эмили не остановит. Лучше было отпустить Эмили и верить, что она вернется, чем запретить ей, но потерять навсегда.

На закате Эмили Паркер в компании трех мракоборцев прибыла в Хогсмид, откуда ее сопроводили в Хогвартс. Фрэнсис, ее отец, рвал и метал, узнав, что Эстель согласилась отпустить дочь в таком состоянии. Он немедленно выслал письмо директору Хогвартса, и получил подробный ответ, что под защитой школы Эмили Паркер будет в большей безопасности, чем дома. Учитывая, что Эмили была похищена на каникулах, то есть, как только покинула Хогвартс, Фрэнсис, скрипя зубами, согласился с доводами директора. Через несколько дней споров, сомнений и переживаний Эстель и Фрэнсис все-таки пришлось вернуться в убежище под защиту Дамблдора.

О возвращении Эмили Паркер Хогвартс узнал только на следующее утро. А еще чуть позже и она сама узнала кое-что новенькое.

Что Беата Спринклс так и не вернулась в школу после каникул.

*

Утро Ремуса началось традиционно.

Он вскочил с кровати, тщательно побрился, причесался, принял холодный душ и обрядился в добротную чистую одежду, конечно же, выглаженную. Затем он собрал полную сумку фруктов, пирожных и мешочки с кофе для Эмили, захватил пару сиклей для того, чтобы купить цветы, на этот раз орхидеи. Потом подумал, что лучше сорвет их в оранжереях у Стебль, там они наверняка будут свежими, и совершил на теплицы краткий набег. Оставалось только спуститься на завтрак, прихватить пару булочек и отправиться в Лондон с очередным мракоборцем. Дамблдор не одобрял действий Ремуса, но прекрасно понимал, что запрет его не остановит. А мракоборцы ежедневно отправлялись в Министерство с поручениями и отчетами, так что с Ремусом им было по пути, и парень хотя бы оставался под присмотром.

Ремус вошел в зал, приветственно хлопнул по плечу Джеймса, с хлопком пожал руку Блэку и Питеру, не заметив их заговорщические хитрые взгляды и привычно вскинул глаза на стол Когтеврана.

И застыл.

Эмили Паркер, лохматая, в истрепанной одежде, невыглаженной мантии и с мрачным выражением лица жевала тост. Обыкновенный, в меру прожаренный сухой тост с абрикосовым джемом.

Здесь.

В Хогвартсе.

Она была здесь!

Сумка соскользнула с плеча Ремуса, и Джеймс заботливо подхватил ее, укладывая рядом на скамью. Орхидеи посыпались на голову Блэку, но тот отмахнулся от них, вяло дернув палочкой, и продолжил с усмешкой наблюдать за Люпиным. Питер скромно улыбался, переглядываясь с Марлин и Лили.

Сначала Люпин пошел вперед. Он не сразу понял, что перед ним стол, но когда до него это дошло, Ремус как раз пересекал его поперек, а кубки с соком дребезжали от его шагов.

— Какие поразительно чистые ботинки, — протянул Блэк, наблюдая отсутствие следов обуви на белоснежной скатерти.

Ремус продолжал идти.

У многих это вызывало короткие смешки, но то упорство, с которым Ремус шел, не могло не очаровывать. Люпин успешно пересек стол в прямом смысле слова, затем скамью и так же размеренно продолжил наступление.