— Мария-Изабелла! Куда ты? — Габи подскочила на месте, подбегая к подруге. Она остановилась около перил, смотря снизу на когтевранку. — Мария!

— Да что? — обозлено спросила девушка. Но, отдернув себя, изобразила подобие улыбки. — Прости, просто день трудный. Подожди здесь, ладно?

— Но, Мария-Изабелла, нам нужно сделать уроки! — она ткнула пальчиком в оправу очков, тем самым поправив ее.

Финч еле сдержалась, чтобы не проматериться прям здесь. Однако, сжав кулаки в руках, она на выдохе ответила:

— Значит, возьми мои тетради, сядь и сделай его, — Мария скрипнула зубами, зло глянув на знакомую.

— Ну, хорошо, я буду жда…

Но Финч, кивнув, продолжила подъем, не соизволив дослушать реплику. Ей уже порядочно надоел монотонный голос Арникки, которая вечно бубнила про книги, учебу и занятия. Но, что в ней было хорошего, — так это то, что она выполняла домашнее задание за Марию. И та была очень не против, полностью доверяясь знакомой в этом вопросе.

Она прошла дальше, заглянув в открытую дверь.

— …повезло же, — засмеялся какой-то парень, складывая свои учебники в сумку. Кажется, это был Маркус — товарищ Страцкого. — И почему только?..

— Мария? — Ленни, сидящий на своей кровати, поднял глаза на сестру, слегка приподнимаясь. Ученик замолчал, повернув голову в сторону девушки. Его лицо озарила улыбка, и он поприветствовал ее кивком.

— Не мог бы ты оставить нас, Маркус? — Финч подошла ближе к нему, проведя рукой по плечу. Тот, покрывшись мурашками, согласно закивал головой и поспешил на выход. Она засмеялась про себя, думая, что это первый раз, когда до него дотронулась девушка.

Когда дверь закрылась, Мария опустила плечи, слегка сгорбившись. Скинув туфли на пол, она прыгнула на кровать брата, положив голову на подушку. Закрыв глаза, девушка нахмурила брови.

— Что? Голова болит? — Ленни настороженно подошел к ней, погладив по плечу. — Может, не стоило тебе приезжать?

— Нет, — вяло проговорила Финч, помотав в разные стороны. — Стоило.

Он поджал губы, продолжая ласково водить пальцами по телу девушки. Она благодарно улыбнулась, протянув свою руку к его лицу. Проведя по теплой щеке, она сцепила его пальцы со своими.

— Я люблю тебя, — Мария поцеловала его запястье, прикрыв веки.

Ленни сглотнул, отведя взор. За окном шел мелкий дождь, почти невидимый для людей. Слишком часто стали сходиться тучи для наступления зимы, ведь завтра — первый день декабря.

— Ленни? — девушка вопросительно смотрит, сильнее сжав его пальцы. — Не хочешь ничего сказать?

Он поворачивается к ней, нахмурив брови.

Финч старше его на пол года, однако еще совсем ребенок. Они слишком заигрались в счастливую жизнь, потому что то, чего хочет девушка, не может быть в этом мире. Где-то в 18 столетиях — да, но не сейчас.

— Ты же знаешь ответ, — уклончиво отвечает Страцкий, не отваживаясь посмотреть в глаза сестры.

— Знаю, и что с этого? Я хочу услышать это от тебя вновь. Мы не виделись почти полгода, — более напористо ведет разговор Финч.

Она начинала нервничать. Своего брата за столько лет жизни девушка уже успела выучить, как свои пять пальцев. И то, когда он врал, не договаривал или не хотел говорить, чтобы обидеть человека, прекрасно понимала. И сейчас чувства были смешанными, и ей просто нужны были эти три слова.

И Страцкий снова не отвечает, опустив голову.

Да любит он ее, блин. Только хочет наконец прекратить этот детский сад, в который сестра любила “поиграть”. Хватит ей и трех лет, чтобы понять — они разные люди и какие бы чувства друг к другу не питали, вместе быть не могут.

— Ленни? — ее голос слегка подрагивает, но Финч даже не пытается скрыть эти нотки — слишком хорошо они знают друг другу, чтобы различать настроение другого.

— Мария… — Он качает головой, выпуская руку из ее крепко сжатых пальцев.

Она приподнимается на локтях. Смотрит, внимательно и осторожно. И все прекрасно понимает — нет, хватит. Ее брат больше не участвует в этом.

Тяжело дышит, глотая воздух потоками. Тяжело, с хрипами, вырывающимся из глотки. Пока ком не застрянет там, создав немое “украшение” немоты.

Больно, ей было больно. Чересчур больно, чтобы вымолвить хоть слово. Чтобы одна единственная слезинка покатилась.

Ложится, падает мешком на кровать обратно. Глядит на нежные тона потолка, чувствуя, как мокрая пелена появляется перед глазами. Только пред ним девушка может показывать свою слабость. Потому что начинает плакать, тяжело глотая соленую жидкость. Схватив подушку и кинув ее в стену.