Наказать, наказать, наказать.

Ленни кричит, ударяет ногой по стене. Пытается уйти, оставив свою “жертву” здесь.

Выбегает к двери, отворяя ее.

Наказать, наказать, наказать.

Ударяет себя по лицу кулаком. Перед глазами слегка прояснятся, и он намеревается покинуть комнату, пока новый приступ не поселился в нем.

— Нет! Стой! Не в таком состоянии, Ленни! Нет!

Она подскакивает, позабыв о боли. И получает новый удар, но уже в грудь. И гораздо сильнее прошлого. Так, что девушка падает в обморок, пока ее брат покидает помещение.

Он несется вдоль каменных стен, не разбирая дороги. Мозг как будто кипит, мысли путаются. Парень даже не уверен в том, где он находится. Такое впечатление, будто кто-то сдавливает череп со всей силы, причиняя боль, ломая кость.

Как же хочется избавиться от этого! От боли, злости, ярости… Словно больше ничего не осталось — только желание убить кого-то, сломать мебель и разнести этот замок к чертовой матери.

Ленни было плевать на то, что сестра лежит там, без сознания и вся в слезах. Была бы у него воля, когтевранец бы делал это раз за разом, пока не станет легче. Пока он не освободится от того, что сжирает его изнутри — мучительно, медленно, растягивая страдание.

Ученики пробегают мимо Страцкого, но он их не замечает. Лица не знакомые, чужие. Посторонние звуки разрывают перепонку.

Он несется вперед, грубо расталкивая студентов, бросая им в лицо оскорбления. Те удивленно пятятся назад, перешептываясь. Но Ленни не замечает. Все это кажется отчужденным, будто бы он тут находится впервые. И это “что-то” внутри разрывает грудь, давит под ребрами, царапает глотку. Голова наливается кровью, которая несется по сосудам вместе с адреналином, заставляющий бежать, не чувствуя усталости.

И так жарко, так ужасно жарко, как в чертовом аду. И, кажется, что воздух закончился, что пол под ним раскаленный, словно угли.

Пот стекает по лицу, хочется сорвать с себя одежду, выбежать на улицу, чтобы хоть на секунду стало прохладно. Хоть на секунду.

Мир вокруг кажется размытым и таким…чужим. И он чувствует злость, неимоверную злость на девушку. Он не помнит ее имени, но знает ее слова:

“Ты — трусливая крыса, Ленни. Тебе никогда не стать таким, как Драко, слышишь? Никогда!”

И это воспоминание, словно удар поддых. Словно его окатили ледяной водой. Словно сердце перестало биться.

Малфой… Слизеринский ублюдок. Он забрал ее — Герми… Гермиону. Он забрал Гермиону у него!

Страцкий должен ее найти, он должен отыскать эту девушку. Потому что Гриффиндорка принадлежит только Ленни, и он будет делать с ней все, что пожелает. Хорек не имеет на Грейнджер право.

Она. Его.

Чья-то рука ложится на плечо. И это прикосновение разносится дикой болью по всему телу.

— Эй! — этот голос звучит так громко. Так громко, что хочется плотно закрыть уши. Хочется спрятаться, уйти отсюда, куда подальше. Либо ее голос, либо ничей. — Ленни, поможешь мне прине?..

— Закрой — проорал Страцкий, со всей силы отпихнув Карла, который повалился на спину, ударившись головой о камень. В его глазах читался испуг и недоумение, рот приоткрылся в немом удивлении.

Не сейчас! Не сейчас!

Оставьте меня, блядь, в покое!

Он снова бежит, слыша, как она зовет его.

Давай же, ты должен найти Гермиону. Тебе необходимо услышать ее голос. Она нужна тебе, Ленни.

Почему же ты любишь ее? Сколько боли гриффиндорка причинила тебе? Ты спас ее, ты дважды спас ее, а она спит с этим придурком. Грейнджер считает тебя никем, она ненавидит тебя. Она не имеет право ненавидеть тебя.

Просто. Увидеть. Ее.

Продолжает идти, не бросая тщетных попыток. Взгляды, движения, голоса, но среди них нет ее. Бежит, сломя голову, пока не замечает гриву каштановых волос и чуть-чуть помятую мантию. Стоит рядом с Поттером, держа в руках какие-то книжки.

Выдохни, Ленни. Она не должна тебя бояться, она должна пойти с тобой.

Парень, настроив себя на “верный” лад направляется к гриффиндорцам, изобразив на лице радость.

— Привет, Гермиона, — мягко, улыбаясь краешком губ, как всегда.

Девушка поднимает свои карие глаза, озадаченно смотря на когтевранца. Она бросает мимолетный взгляд на Гарри, который, кивнув Страцкому, отошел назад.

— Я тут подумал, нам нужно поговорить и… прогуляться.

Она вздыхает, насупив брови и прижав учебники плотнее к груди.