— Она не верила мне. Представляешь? — щебетала брюнетка под возмущенные вскрики русоволосой. — Какой умалишенной нужно быть, а?

Пэнси, да ты сама умалишенная до жути. И вот эти “светские” беседы были до коликов смешными.

Сами ничего не понимают в жизни, а строят из себя мудрецов, проживших семьдесят с лишним лет.

А то ты, Драко, небось сам очень многое понимаешь?

— Тебе оно действительно нравится? — донеся голос Блейза с соседнего места. Он смотрел на свою девушку, слегка улыбаясь.

Астория согласно закивала, и в ее глазах засветилась детская радость, будто парень только что сделал невозможное. И, похоже, так и было, когда он произнес следующее:

— Тогда я куплю его тебе.

И ее худые руки обхватывают его спину, притягивают тело. И почти сразу же слышаться радостные крики.

— Спасибо! Я так о нем мечтала!

И лишь легкий кивок мулата, будто одобряющий ее реакцию.

Интересненько. Это о чем же шла речь? Неужели Блейз настолько влюбился, что готов дарить Астории подарки? И она явно требовала не дешевые покупки.

А что было бы, если бы он подарил что-либо Грейнджер? Украшение или платье, что они там любят?

Наверное, она была бы ужасно рада — кинулась на него, обнимала и целовала. Благодарила за подарок, как это делала чуть ли не плачущая Астория. Или же — что вероятнее — нахмурила брови, уперла руки в бока и говорила, что такую дорогую вещь она принять не может. Но потом улыбка коснулась ее лица, и благодарность засветилась бы в карих глазах. Она бы надела это и была бы самой красивой в нем.

И, Мерлин, захотелось сейчас же вскочить и купить ей что-либо, пусть это будет простой браслет. Ведь она так редко бывает радостной.

И вообще — была ли она когда-то ею? Если не считать тех, сука, чудесных моментов, проведенных с нищебродом.

Он насупился. Нет, пускай этот бомж задаривает ее подарками. Дешевыми, переданными от матери. Но Грейнджер, конечно же, станет рыдать и говорить, что это самая лучшая вещь в мире. Своим профессорским писклявым голосом, протягивая тощие руки к жирной голове Уизли.

Захотелось выкинуть эту страшную картину из своего головы, стукнув о нее палочкой.

Ничего он покупать не будет. Бред какой-то. Еще чего. Чтобы она совсем в царицу превратилась?

Дарить подарок грязнокровке. Никогда и ни за что. Чтобы он ходил и выбирал, а потом показывал ей.

Нет, это даже на шутку не похоже.

— Я тоже хочу, — раздалось рядом.

Закатив глаза, он посмотрел на Пэнси, которая сидела с округлыми глазами, как у кота, слегка выпятив губу.

— Ты тоже хочешь подарок? — бровь полетела вверх.

— Да, очень! Ведь скоро Рождество.

— Ты вон у Теодора попроси, — кивнул он на сидящего парня, — он у нас самый богатый здесь.

Пэнси вмиг посерьезнела, и ее маленький кулачок врезался в его грудь.

— Не смешно.

— Смешно, — грубо ответил он и убрал ее ладонь с себя. — Следи за своими жестами.

Она слегка приоткрыла рот, посмотрев в изумлении на свою новую лучшую подругу.

Знает ли Пэнси, что ее новая лучшая подруга два раза подряд пыталась совратить парня, который ей очень нравится? И пока неизвестно, зачем именно.

Он медленно перевел взор на Марию, которая коротко улыбнулась ему, но моментально нахмурила лоб, недовольно покачав головой.

Актриса. И часто ты так играешь на публику? Или это твое хобби? День прожит зря, если не подделала свои эмоции?

Хотя его день проходил примерно так же. Грустно — ты холоден, весело — ты холоден, — безразлично — ты холоден. Но он не лицемерил и не врал друзьям, как делал этот сущий ангел в коротком платье

— Ты что, Драко? — голос Пэнси был далек от негодования. Скорее, разочарование, копившееся несколько месяцев.

Но ты все равно его никогда не забудешь. И он знает. И он почти пользуется.

Почти.

Он медленно поднялся с места, не обращая внимания на грустный взгляд девушки, которая ерзала на месте. Блейз вопросительно глянул на него, но Драко ничего не ответил, проходя мимо других столиков.

Его раздражало это общество. Одни приперлись, чтобы показывать, какие у них пупер-супер отношения, другая — врунья еще та, Пэнси — чтобы повилять попой перед ним, а Теодор с Гойлом — фиг знает, зачем. Просто так. От нечего делать.