Она так любила смотреть на то, как Драко спит. На то, как равномерно вздымается его грудь, как играют блики на его коже. Как ресницы слегка дергаются. Как он шевелится во сне. Малфой выглядел таким беззащитным без привычной маски.

Гермиона ценила каждое мгновение, проведенное со слизеринцем. Засыпая, девушка видела лицо Малфоя. Его жадные поцелуи и прикосновения, сильные руки и напористое желание. Она просыпалась в холодном поту, тяжело дыша. Где-то в глубине души ей нравилась эта близость.

Воспоминания о прикосновениях Драко вызывали в ней настоящую бурю эмоций. У нее кружилась голова, подкашивались ноги. Такого с ней никогда еще не происходило. Девушка не знала, что с ней происходит. И, по правде говоря, не сильно хотела разбираться. Главное быть рядом с Малфоем, охраняя его сон. А от всех проблем они избавятся позже.

Пару раз, когда Грейнджер направлялась в госпиталь, ее останавливал Рон. Он спрашивал, куда она идет, на что девушка отвечала очередной ложью. Уизли видел что-то в ее взгляде, что-то такое, что заставляло его хмуриться. Он видел, как Гермиона смотрела на Драко. Казалось, что само имя заставляет искорки появляться в ее глазах. Рон отворачивался, стараясь скрыть ревность, и уходил. Но гриффиндорка замечала ревность по изгибу губ, злым глазам и нахмуренному лбу.

Несмотря на обиду, она волновалась за своих друзей. Долорес оказалась самой настоящей сумасшедшей. Дамблдор все реже появлялся в Хогвартсе, все чаще на заголовках «Ежедневного пророка» виднелось его лицо. Амбридж исключила практические занятия, заменив их теоретическими. Стены школы сверху донизу были увешаны табличками в деревянных рамках. Там красовались сотни ненужных правил, за нарушение которых учеников карали пытками.

Вчера, сидя в Большом зале, Гермиона увидела нечто ужасное — на коже Гарри до крови была высечена фраза: “Я не должен лгать”. Как выяснилось, это было специальное заклятие, с помощью которого прислужница министра магии наказала ее друга. Девушка тогда едва не заплакала, заговорив с друзьями третий раз за пару недель.

Как можно применять такие методы к ученикам?! Это абсолютно недопустимо и жестоко. Гермиона принялась расспрашивать Поттера о том, что произошло. Но тот лишь отмахивался, насупив брови. Она пообещала себе, что узнает, в чем дело.

Размышления девушки прервал скрип двери. Она, нахмурившись, продолжила строчить пером по пергаменту, шевеля губами.

Малфой нагло пожирал ее взглядом, гадая, когда же она заметит его присутствие. Не громко кашлянув, он пристально посмотрел на Грейнджер.

Та, округлив глаза, медленно подняла голову.

Гермиона не могла поверить, что он стоит перед ней живой и невредимый. Как всегда, расправив плечи, засунув руки в карманы. Смотрит на нее своим холодным долгим взглядом.

Тепло разлилось в груди, заставляя бабочек летать в животе. Она закусила щеку, чтобы не улыбнуться.

Он рядом с тобой, прямо сейчас.

Но тут же пришло беспокойство, заменив собой радость. Ведь все это время Грейнджер винила и себя в том, что произошло с Драко. Это она рассказала Ленни и про поцелуй (было неизвестно, как на это отреагирует Малфой) и про то, что тут происходило. Виновата она, а не кто-либо другой. Ведь именно она разболтала всем их с Драко секреты. Пожалела себя, в надежде найти кого-то, кто поймет ее, а получила…

— Привет, — прошептала Гермиона, поборов приступ паники.

Драко нервно рассмеялся, нащупав пальцем древко, торчащее из кармана.

Грязнокровка. Ты действительно думаешь, что этого будет достаточно?

— И это все, что ты можешь сказать? “Привет?” — Малфой приподнял брови.

Он посмотрел на Грейнджер почти обвиняющее. Он пролежал в больнице целый месяц, а она так ни разу к нему и не зашла. Не принесла чего-нибудь, не помогла с уроками. Не обговорила какие-то проблемы старост, не рассказала, что творится в школе.

А разве должна была?

Та, закусив губу, опустила взгляд. Малфой все продолжал испепелять ее глазами, цокнув языком.

И хорошо, что не приходила. Потому что такого позора он бы не вынес.

— Прости, я не хотела, чтобы так… — ком застрял в горле, а язык заплелся.

Гермиона не знала, что сказать.

Признаваться в том, что три раза в неделю она сидела у него около койки, сжимая холодную руку. Что читала ему учебники по разным предметам, надеясь, что что-то всё же сможет уложиться у него в головке. Что несколько часов смотрела на его лицо, прося Бога, чтобы все прошло хорошо для него.

— Ну что, Грейнджер? Получила то, что хотела? Я страдал мучительной болью. Или тебе и этого не достаточно? Я уж думаю, не побежишь ли ты к своим дружкам с просьбой прикончить меня? — прошипел он. — Ведь я могу ходить.

Серые глаза холодно смотрели на бледное лицо девушки.

Аж тошнило от ее присутствия.

Она выдохнула от возмущения.

Как будто это она кого-то просила.

Она резко поднялась с кресла и стала идти по направлению к Драко.

— Я никогда не желала тебе такого, — процедила она, еле сдерживая гнев.