– Постой, дорогуша, – не унималась Эммочка и не спешила «дышать клопами». – Это записка, которую написал Гопников перед смертью. И, знаешь, что? – она наклонилась к Филлипсу, установив свои густо накрашенные глаза у него перед носом, выдохнула «морозную свежесть» «Орбита».

– От жвачек язва будет, – флегматично сообщил Филлипс, проигнорировав разрекламированную Эммочкой бумажку. – Если беспокоит запах изо рта – обратись к врачу!

– Тебя забыла спросить! – огрызнулась Эммочка, и тут же продолжила, не теряя пафоса: – Знаешь, что именно Гопников написал здесь?

Филлипс молча, раскрыл первую пухлую папку и начал «дышать клопами».

– Гопников указал здесь истинные координаты «Наташеньки» и даже начертил план, врубон, или тупняк?

Филлипс замер над распахнутой папкой. Дышать клопами враз перехотелось. Довольная эффектом, Эммочка прохаживалась взад-вперёд в свете двух фонариков и кокетливо помахивала своей бесценной бумажкой.

– Ты сможешь залезть на «Наташеньку» сегодня же ночью, – сказала она. – Говори «спасибо» за то, что я отдам её тебе! Ферштейн, или снова – тупняк?

– А ну… – Филлипс сделал неожиданный выпад вперёд, выбросил руку и отнял у Эммочки «завещание Гопникова».

– Ты – дрепанаспис !.. – пискнула Эммочка, но Филлипс оттолкнул её в темноту бункера.

– Сейчас я гляну, на что ты меня накалываешь, гарпия, – он развернул свёрнутый листок и увидел, что на нём – действительно, шариковой ручкой начерчена карта!

– Прости за «гарпию», – пробубнил Филлипс, читая, что там мелкими и корявыми буковками накарябал Гопников.

– То-то! – буркнула из угла Эммочка. – Скунс ты!

– Хорошо, согласен на скунса, – оскалился Филлипс, жадно поглощая каракули Гопникова. – Потому что «усы» будут тебе, «дорогуша»! – жёлчно передразнил он слова и интонацию Эммочки.

– Что б ты провалился! – разозлилась та, схватила со стола свой фонарик и собралась уйти, но споткнулась о какой-то ящик и повалилась носом вниз. Она едва успела выставить вперёд руки, а то бы разбила нос.

– Чёрт! Понаставили же! – если бы Эммочка могла, то сожгла бы злополучный ящик своим испепеляющим взглядом. – Э-эй… – её что-то привлекло в этом ящике, и она откинула его пыльную, металлическую никак не закреплённую крышку.

Ящик был доверху набит бумагами. Все они густо покрылись пылью и пожелтели от безжалостного времени. Эммочка стёрла ладонью серую пыль и, посветив фонариком, заметила на страницах машинописный текст. «Die dichtenwolken » – кто-то когда-то напечатал на этом плотном, потрёпанном по краям листе.

– Филлипс! – позвала Эммочка, не решаясь взять находку в руки.

– Отстань! – отогнал её поглощённый картой Гопникова Филлипс.

– Я что-то нашла! – Эммочка хотела прочитать, что же тут написано, но не понимала ни слова. – Чёрт! – со злостью чертыхнулась она. – Идиотский немецкий язык! Какой кабан только его придумал?!

– Что ты там нашла? – заинтересовался Филлипс и отстал, наконец, от рукотворной карты, подобрался к Эммочке, стараясь ни обо что не споткнуться.

– Дурню какую-то! – ответила Эммочка, не в состоянии прочитать написанное. – Иди, глянь, если хочешь!

Филлипс присел на корточки и взглянул на Эммочкину «дурню».

– Дура ты, – оценил Филлипс умственные способности Эммочки и выхватил у неё из рук пыльную бумагу. – Ты хоть знаешь, что означает слово «дихьтенволькен»?

– А, скунс его разберёт? – огрызнулась Эммочка, пытаясь отобрать бумагу у Филлипса и вернуть её себе. – Я её нашла!

– Отвянь! – Филлипс повернулся к Эммочке спиной и стал так, что она не могла дотянуться до бумаги – Разъясняю для «особо одарённых». «Дихьтенволькен» по-немецки означает: «Густые облака». Ты понимаешь, что это значит? «ГУСТЫЕ ОБЛАКА»!

– Кажется, вникаю, – пробормотала Эммочка, светя фонариком на Филлипса. – Артерран ещё не нашёл эти бумаги, их нашли мы с тобой! А этот чумик получит пинка…

Эммочка разбирала другие бумаги, что лежали в ящике, разглядывала их в свете фонарика и чертыхалась, потому что ничего не понимала по-немецки. Вокруг её головы кружились «густые облака» пыли, Эммочка чихала, но всё не отрывалась от машинописного непонятного текста, который густо покрывал каждый из обнаруженных ею листов.

– Чёрт! – наконец сказала она, оторвав Филлипса от увлечённого чтения. – Какой только морж выдумал такой язык?! Чёрт!

Эммочка швырнула бумагу в ящик и подняла облако пыли.

– Вот и хорошо, что ты не понимаешь! – оскалился Филлипс. – Кабаны с моржами специально договорились и придумали немецкий язык – чтобы позлить тебя.

– Какой ты, всё-таки, Филлипс… – обиделась Эммочка. – Ты лучше, скажи, что там написано. И – давай согласимся на мир, о’кей?

– Ну, да… – буркнул Филлипс, но потом – передумал и выдавил с огромной неохотой: – Ладно, мир…