Сидоров невесело кивнул. К тому же, засмотревшись по сторонам, сержант угодил ногой в глубокую лужу. Набрал полный кроссовок грязной воды и забрызгал не только брюки, но и куртку. Ещё и поскользнулся и чуть не упал. Пётр Иванович вовремя подхватил его под руки.

– Уф, спасибо, Пётр Иванович, – выдохнул Сидоров, выходя на твёрдую землю.

– Осторожней, Сань, – сказал Серёгин. – Не упади.

– Ну и грязища! – буркнул Сидоров. – Надо же, как развезло. Асфальту бы!

До дачи Иванова милиционеры добрались примерно через час. Они ещё не успели подойти к калитке, как сторожевая овчарка залилась басистым лаем и запрыгала, гремя увесистой цепью. На шум выскочила жена Иванова. Подошла к забору. Но, увидев двоих перепачканных незнакомцев, не открыла, а бросилась в дом, визжа на бегу:

– Вовик, Вовик, там!.. Ну, стоят!.. В общем, ружьё захвати!

– Подождите… – промямлил Серёгин, но женщина уже скрылась в доме.

Вскоре, на смену жене, вышел сам Иванов. В домашних шароварах, в тапочках, в пиджаке на голое тело и с ружьём наперевес, он направился к калитке.

– Кто там? – грозно спросил Иванов и вскинул ружьё.

– Это я, Серёгин! – ответил Пётр Иванович.

– И Сидоров! – крикнул сержант.

– А-а-а, – Иванов сменил гнев на милость и виновато пробурчал:

– Простите… Мне Зинка такого наплела…

С этими словами дачник открыл калитку.

– Проходите.

Серёгин и Сидоров вошли во двор. Сторожевая собака всё ещё оглашала окрестности громоподобным лаем, и норовила сорваться с цепи и покусать чужих.

– Верная, цыц! – прикрикнул на неё Иванов.

Овчарка тут же замолчала и уползла в свою конуру.

– Мы бы хотели осмотреть ваш гараж, – сказал Пётр Иванович.

– Конечно, конечно, – охотно согласился Иванов.

Дачник повёл милиционеров к своему недостроенному гаражу. Он всё не мог придумать, куда деть ружьё: то вешал его на плечо, то прятал за спину. Хоть ружьё и было заряжено всего лишь солью, но Иванову всё равно было неловко: милиционеры согласились ему помочь, а он в них – из ружья…

«Недостроенный гараж» – было мягко сказано: он представлял собой три зубастые стены и всё. Из такого гаража угнать машину – раз плюнуть. Но вот, собака… Это было странно. Они с Сидоровым ещё даже не подошли к калитке, как овчарка залаяла так, что земля задрожала, а тут – кто-то проник во двор, вывел из гаража машину, а она… молчит! «Здесь определённо что-то не так!» – размышлял Серёгин, разглядывая гараж. Своими мыслями он поделился с сержантом.

– Может быть, собаку усыпили, – предложил Сидоров. – Дали колбаски со снотворным, как про Шурика, и собака заснула!

– В «Шурике» собака не съела таблетки, – вздохнул Серёгин. – Нет, тут что-то похлёстче происходит. Уж не собирается ли наш товарищ Тень опять кого-нибудь зажмурить?

– Чего вы так решили? – удивился Сидоров, ощупывая руками зубастые стены недостроенного гаража.

– Тень подсылает своих «жуков» на драндулетах, – напомнил Серёгин. – А у нас с тобой – снова драндулет уплыл. Я боюсь, что мы с тобой не успеем спасти жертву, если она, конечно, есть…

…Эммочка ждала, что Филлипс с минуты на минуту вернётся, но его всё не было. «Уж не нажухал ли меня этот гусь?» – с досадой подумала она и решила сама пуститься на поиски своего вынужденного напарника. Эммочка оделась по колхозному: мешковатая куртка, заляпанные штаны, косынка с цветочками. Натянув на ноги резиновые сапоги она вышла из дома во двор и остановилась на полпути к калитке. Куда же она пойдёт, когда она вытолкала Филлипса взашей с картой Гопникова, а сделать копию для себя так и не удосужилась?! «Тупая индюшка!» – ругнула сама себя Эммочка и, плюнув на Филлипса, решила сходить в Верхние Лягуши и узнать, как там дела.

Эммочка пробралась в Верхние Лягуши осторожно, окраинами, потому что боялась попасться на глаза вездесущему глазастому Сидорову, который обязательно её узнает. Проходя мимо двора тракториста Гойденко, она вдруг подумала, что он не спроста набивался в друзья Филлипсу. Когда уедет Серёгин – Эммочка обязательно этого тракториста вспушит.

И тут она заметила Серёгина, потом – и Сидорова. Они почему-то топтались во дворе одного из дачников около какой-то незаконченной постройки и что-то там обсуждали. Эммочка действовала по принципу «пуганая ворона и куста боится», – то есть, подумала, что они непременно обсуждают её, и решила подобраться поближе. Пригнувшись, чтобы милиционеры не заметили её, она подкралась к покрытому заусенцами забору дачника и начала пробираться к тому месту, где Серёгин и Сидоров прохаживались около трёх щербатых стен. Она остановилась только тогда, когда услышала, что они говорят. А говорили они про угон машины. «Неужели это Филлипс тачку слямзил, чтобы убраться на ней в Донецк, или ещё куда-нибудь?! – изумилась Эммочка. – Вот, дундук! Они же найдут его!» – она же не знала, что Филлипс уже пойман и отправлен в Донецк. Эммочка стояла, прижавшись к забору, глядела в щёлку и слушала, стараясь ухватить каждое словечко. Кажется, Серёгин пока не знает, кто стащил машину, это хорошо – пускай они пока замкнутся на неё. А Эммочка решила вернуться в свою «конспиративную лачугу» в Мышкино, перебрать оставшиеся у неё документы Гопникова и найти там ещё какую-нибудь подсказку про «Наташеньку». Она уже оторвалась от забора и собралась уйти, ей не повезло: Эммочкин сапог наступил на сухую ветку и переломил её. Ветка громко треснула, и Сидоров обернулся!..

Сидоров услышал в стороне треск и обернулся машинально. Он увидел некую особу в косынке, и сначала подумал, что никогда раньше не видел такую в Верхних Лягушах. Сумерки скрывали лицо незнакомки, однако Сидоров увидел её косынку и тут же вспомнил, что такая же косынка – с аляпистыми цветами – была завязана голове Маргариты Садальской, когда он видел её в пещере!

– Пётр Иванович, – шёпотом сказал Сидоров. – Здесь – Маргарита Садальская! Вон она, – сержант кивнул головой в ту сторону, где бегом убегала к лесу особа в цветастой косынке.

– Стой! – Серёгин среагировал мгновенно: он перемахнул через забор и рванул за Садальской, которая, заметив погоню, поддала ходу и прыжками удалялась, стремясь раствориться в сумерках. Сидоров тоже перелез через забор. Зацепившись курткой за торчащий гвоздь, он вырвал из неё целый клок. Участок Иванова примостился на небольшом холме, сержант с высоты лицезрел удаляющиеся пятки Серёгина и старался догнать его, но тут увидел, что хитрая «колдунья» сделала круг и бежит теперь обратно, в деревню, только по другой улице. Сидоров спустился с холма с другой стороны, бросился Садальской наперерез. Она не ожидала, что сержант возникнет у неё перед носом и была поймана. Сидоров схватил «киевскую колдунью», завёл ей руки за спину.