– Заткнись! – успокоил его Серёгин, а Сидоров пытался рассеять скопление зевак.

Люди начали расходиться только тогда, когда увидели перед собой милицейское удостоверение. Пётр Иванович и Сидоров вывели Митяя из перехода на улицу и затащили за закрытый ларёк «Хот-дог». Брузиков нехотя тащился в арьергарде. Выгнав из-за ларька двух курящих девиц, Серёгин начал допрос.

– Вы – Митяй? – спросил Серёгин.

– Век свободы не вида-ать! – завыл «главный бомж», закрыв лицо обеими руками. – Митя-яй! Не заметайте меня, у меня – четыре сыночка и лапочка-дочка-а!

– Да тихо ты, никто тебя не арестует! – фыркнул Серёгин.

– Правда? – оживился «главный бомж».

– Кривда! – беззлобно огрызнулся Пётр Иванович. – Гоху знаешь?

– Ага, – кивнул Митяй. – Нашёл я его на свалке. И Гохой назвал. Бо ему мозги отбацали, Гоха даже имя своё не забазарил. Я ему: «Как звать?», а он гнусит: «Гогр, Гогр…». Ну, разве бывает такое имя «Гогр»? Неа! Вот и назвал я его Гохой, чтобы хоть на человека походил! И пристроил я его на престижном месте тренькать, вот и тренькает! Он даже «чернила» не хлебает, всё чай какой-то зелёный просит! А разве наши люди такой похлёбкой догоняют? Неа! Я ему чернил влил, он хлебнул – так его пронесло – не передать словами, ей богу, начальничек, я не брешу!

Митяй заглох, вытаращил на Серёгина свои голубые заплывшие глазки и, помолчав, осведомился:

– Переварил?

– Переварил, – кивнул Серёгин. – Давай, ползи к своей гармони!..

====== Глава 7. “Кашалотова креветка”. ======

Пётр Иванович позволил Брузикову вернуться к его вампирам, а сам решил пообщаться с «креветочным» киллером Кашалота. «Креветка» тоже сидел отдельно ото всех, в соседней камере с «секретным» Гохой. Когда Пётр Иванович заглянул к нему – он сидел на полу под нарами, как кошка, и молчал.

– Сядь по-человечески, – посоветовал ему Серёгин.

«Креветочный» киллер молча выполз из-под нар и сел на них.

– Ну, как звать-то тебя? – осведомился Пётр Иванович.

С «Кашалотовой креветкой» вмиг произошла непонятная перемена. Из его глаз полностью исчезли все проблески интеллекта, лицо отупело, он слез с нар, встал на четвереньки, словно пёсик, и пару раз гавкнул:

– Гав-гав!

– Эх, горе! – уныло вздохнул Серёгин и сказал стоящему за дверью Белкину:

– Дружище, притащи-ка Кашалота.

Белкин ответил: «Есть» и ушёл за Кашалотом. А пойманный «лягушинец» занимался тем, что в точности копировал поведение обыкновенной домашней собаки. Пётр Иванович не удержался и сказал ему:

– Служить!

А «Креветка» взял и поднялся на «задние лапки». Когда же Пётр Иванович скомандовал ему:

– Сидеть! – пойманный киллер беспрекословно уселся на пол.

– Бедный, – вздохнул Пётр Иванович. – Кто же тебя попортил так?

«Креветка» сочувственно гавкнул и завилял виртуальным хвостом.

А потом – на пороге возник Кашалот. Конвоируемый Белкиным, толстый бандит ввалился в камеру и, едва увидав «свою креветку», злобно заревел:

– А-а-а, вот ты где, муравьедина противная, кротяра подколодная! Прибью! – Кашалот вырвался из рук Белкина и ринулся прямо на «Креветку», замахнувшись, чтобы задвинуть зуботычину.

– Стоп! – остановил его Серёгин и опрокинул на нары.

– Прибью крота-а-а!! – орал между тем Кашалот, лёжа на спине и болтая ногами.

– Цыц! А то сейчас подземелье на тебя повешу. Напишу, что ты там ритуальные убийства совершал, и так и пойдёшь у меня до самого суда – каннибалом! – «успокоил» Кашалота Пётр Иванович, и Кашалот прекратил орать и уселся на нарах по-человечески.

– Насколько я понял, гражданин Семёнов, – начал Пётр Иванович, удовлетворившись воцарившемся в камере спокойствием. – Вы его узнали.

– Да-а! – рявкнул Кашалот, погружаясь в истерику. – Это он директора в «Дубке» зажмурил! Тень перевербовал его себе, вот он и промазал! Колись теперь, кроток, – зашипел он на «Креветку». – А не то – ух! – Кашалот провёл по шее большим пальцем, что научно-популярным языком звучало, как: «Джихад тебе, шайтан!».

– Гав-гав! – ответил «креветочный» киллер и снова поёрзал так, словно виляет хвостом.

– Тихо, Кашалот, не забывай про подземелье, – предупредил Серёгин. – Как его зовут? – он кивнул в сторону по-собачьи высунувшего язык «Креветки».

– Он сказал, что его зовут – Руслан! – прохныкал Кашалот. – Фамилию я у него не спрашивал. Я был рад, что он согласен работать за те деньги, которые я смог ему заплатить!

– Гав-гав! – подтвердил Руслан «Креветка».

– Белкин, убери Кашалота, – устало сказал Пётр Иванович. – И замкни этого «пёсика». Понятно здесь всё… «Звериная порча», чтоб её! Это неизлечимо.