За ним строем топали: Пётр Иванович, Ежонков и Сидоров, а так же – волокли двух новых «секретных узников» под кодовыми именами «чертёнок» и «диггер».

– Василий Николаевич, никак не могу их разогнать, – пожаловался Белкин.

В толпе желающих попасть в «цирк» топтался и Муравьёв.

– Кто-то там опять «закамлал», – сказал он. – Слышите, орёт как? А этот Белкин бормочет тут, что ничего не случилось. Тому бедняге уже пора «Скорую» вызывать…

– Го-о-огр!!! – «подтвердил» из запертого изолятора Гоха.

– Так, разойтись! – рыкнул на «зевак» Недобежкин. – Неужели ни у кого нет работы? Хватит тут прозябать! Торчите тут, а ещё жалуетесь, что «глухари» у вас повисают!

Когда у изолятора не осталось ни одного «лишнего» человека, Недобежкин потребовал от Белкина:

– Давай, открывай мне этого Гоху, посмотрим, что там с ним приключилось! И засади этих двоих голубцов по разным «номерам»!

– Есть! – Белкин быстренько всунул длинный ключ в замок, прокрутил его там раз пять и отвалил в сторону достаточно тяжёлую железную дверь. Недобежкин широким командирским шагом оставил позади невысокий порожек. Ежонков об этот порожек споткнулся, Сидоров толкнул флегматичного «чертёнка», а Серёгин помог ослабевшему «диггеру».

– Гогр!!! Го-огр!!! – провозгласил из тринадцатой камеры Гоха.

– Гогр! – вторил ему белобрысый «верхнелягушинский чертёнок».

И тут у Ежонкова родилась идея.

– Васёк, – сказал он Недобежкину. – Ты этого чубатого в камеру не пихай. Мы его к Гохе посадим и создадим условия гиперсинхроса. Этот «гогрует» и тот «гогрует». Может быть, у них и выгорит «дуэт».

Недобежкин подумал-подумал и согласился – метод «синхроса» Ежонкова, кажется, эффективнее, чем «психодиализ» неудачника Ваверкина.

И вот, «диггер» был водворён в отдельную камеру – номер четырнадцать, а «чертёнок» – подсажен к «камлающему» на всё отделение Гохе. «Делегация» в составе Недобежкина, Серёгина, Сидорова и «эскулапа человеческих душ» Ежонкова присела на самые дальние от «шамана» Гохи нары и принялась наблюдать за ходом «гиперсинхроса». Сначала каждый из двух «секретных узников» сидел в своём углу. Гоха продолжал орать и выть:

– Го-огр!! Го-огр!! Гогр!

А «чертёнок» – затравленно молчал и возил руками по полу. Недобежкин уже хотел дать Ежонкову по уху, потому что посчитал, его хвалёный «гиперсинхрос» не работает. Но «чертёнок» вдруг поднял голову, поглазел на скачущего, как орангутанг, Гоху, а потом – чистенько так выговорил:

– Гогр? – даже немного вопросительно.

– Гогр! – ответил ему Гоха. – Гогр! Гогр!

– Действует! – прошептал Ежонков. – Я же тебе говорил, Васек! А ты – «по уху!», «по уху!» Лучше, локаторы раскрой и слушай, как они сейчас СИНХРОННО колоться начнут! От того и «синхрос», что СИНХРОННО! Лови момент!

– Гогр! Гогр! Гогр! – кажется, два «секретных узника» добиваются унисона.

Гоха прекратил орать и скакать, вместо этого он уселся напротив «чертёнка» и начал монотонно на какой-то одной «ноте «МУ»» твердить:

– Гогр! Гогр!

«Чертёнок» от него не отставал, а потом – первым начал выбиваться из «дуэта» и вместо «Гогра» произнёс:

– Го-го-го! Объего… Объего… Го-го-го!!

Недобежкин, Пётр Иванович и Сидоров превратились в слух: «Объего»! уж не собирается ли он произнести фамилию пропавшего помощника участкового Зайцева Владимира Объегоркина!

– Гогр! Гогр! – твердил Гоха.

– Объего… – пыжился «верхнелягушинский чертёнок», вжимаясь в сыроватый угол. – Объего… Го-го… Объего… – он даже вспотел весь, словно не сидел, а бегал, или грузил. – ОБЪЕГОРКИН…

Выдохнув это слово, «чертёнок» повалился в обморок и оставил Гоху «гогрить» наедине с самим собой.

– Эй, что это с ним? – подхватился Пётр Иванович, но Ежонков его остановил, схватив за рукав:

– Ничего, просто обычный перегруз. Как у компа, которому всю память заспамили, и он виснет. Вот и у него в башке спама – реки и горы. Его эти «черти» под завязочку натолкли. Вот он и завис, как комп! Прокозлит и очухается!

Пётр Иванович глянул на валяющегося в углу без признаков жизни Объегоркина, пожал плечами и уселся на своё место между Недобежкиным и Сидоровым. Недобежкин в свою очередь, хотел вставить комментарий, однако Ежонков не дал ему раскрыть рот, сделав следующее авторитетное заявление:

– И вообще, ребятцы, Гейнц – это знаете, кто? – он сощурился и в упор глянул на Недобежкина, а затем – на Серёгина. – Гейнц – это Генрих! Сокращённо, по-немецки! Сварили?

– Ты, Ежонков, тут свой жаргон оставь, мы тебе не повара, – проворчал Недобежкин, нахмурив брови и взъерошив рукою усы. – Ты по делу говори. Ну, Генрих, ну и что?

– Что значит, «ну и что»?? – вскочил Ежонков и нечаянно толкнул «камлающего» Гоху.

Гоха повалился на бок, всплеснул конечностями и громко взвизгнул: