– Постойте, Владимир Николаевич, – это Сидоров, наконец-то решился изложить свою теорию о сходстве «диггера» с бандитом Кашалотом.

Услышав теорию Сидорова, Недобежкин изумился.

– На Кашалота? – переспросил он, заклинившись у двери. – Хм…

Недобежкин задумался, а Пётр Иванович присмотрелся к «диггеру». Да, он оброс волосами и бородой, и ещё – этот костюм, вернее, его остатки. Кажется, недешёвый был костюмчик… Нет, этот «подземный копатель» похож скорее, не на Кашалота, а на его брата, Ярослава Семенова. А Ярослав Семенов пропал около года назад! Полковник Курятников эксгумировал тело того, кого Зайцев выдавал за Ярослава Семенова. Они там, в Генпрокуратуре, провели дополнительную экспертизу и выяснили, что тело Ярославу Семенову не принадлежит. А тот человек, кому принадлежало тело, умер за три дня до того, как сгореть…

– Кашалота! – возгласил Серёгин, завершив сложный процесс мышления. – Приведите сюда Кашалота!

– Зачем тебе Кашалот? – не понял Недобежкин.

– Этот копатель похож не на самого Кашалота, – объяснил Пётр Иванович. – А на его брата, пропавшего Ярослава Семенова.

Недобежкин удивился, но всё-таки, велел Белкину притащить толстого Кашалота. Бандита возили в суд уже четыре раза – слишком уж длинным было его дело. Впереди у Кашалота было ещё два заседания, и на втором ему, наконец-то, вынесут приговор. Пережив судебные тяготы, Кашалот сбросил вес и выглядел теперь, как спущенное автомобильное колесо. Он был уныл и апатичен, с трудом переставлял толстые ноги.

– Ну, чего вы от меня хотите? – заплакал Кашалот, едва оказавшись на пороге камеры «диггера». – Мало того, что этот Тень сожрал мой бизнес! Кротяра большеротая, прожорливый лобстер, мерзкий мангуст, подколодная змеюка, брехливый пё-ёс! – толстый бандит уже собрался залиться слезами, когда Недобежкин дёрнул его за рукав и серьёзно сказал:

– Ты тут, Кашалот, не ной. Сам виноват, что в тюрьму садишься. Лучше посмотри на этого человека и скажи, знаешь ты его, или нет?

– На какого человека? – Кашалот выпростал из пухлых ладоней мокрые от слёз щёки и обвёл камеру заплывшими глазками. – Этого? – толстяк кивнул на Ежонкова. – Нет, этого ослика я впервые вижу…

– Ослика?! – обиделся Ежонков. – Кто это ещё ослик?! Если я – ослик, то ты – упырь! Я, между прочим…

– Нет, не на него, – перебил Недобежкин. – На него, – он указал Кашалоту на «диггера», который лежал на полу, на правом боку. – Его знаешь?

Кашалот подсеменил к «секретному узнику», наклонился и заглянул в его обросшее несчастное лицо.

– Славик? – перепугано прошептал он после недолгого ошарашенного молчания.

– Узнал! – в один голос обрадовались Пётр Иванович и Сидоров, не дав Кашалоту ничего больше сказать.

– Действительно, – кивнул Недобежкин и крикнул в коридор: – Белкин, забирай Кашалота!

– Стойте, стойте! – запротестовал толстый бандит, но из коридора уже нарисовался бесстрастный Белкин и вывел его прочь.

– Подождите, не кротуйте вы так! – отбивался от Белкина Кашалот.

Но Белкин таки затолкал его в его камеру и там запер. «Диггер» обрёл имя и фамилию. Вот он, нашёлся Ярослав Семенов! Теперь нельзя держать его в камере, и поэтому Недобежкин связался с психиатрической клиникой, с врачом Иваном Давыдовичем. Иван Давыдович не особо хотел принимать на лечение второго пациента – ему никак не удавалось привести в чувство майора Кораблинского, бывшего Грибка.

– Он падает на пол, – говорил по телефону Иван Давыдович. – И начинает цитировать Уголовный кодекс. А вообще – ведёт себя, так, будто бы его воспитали лесные зверюги. Я совсем замучился с вашим майором, а вы мне ещё одного блаженного суёте!

– Это ваша работа! – сурово напомнил Недобежкин. – И поэтому – вы примите Ярослава Семенова и вылечите его!

– Есть, – уныло протянул Иван Давыдович, не в силах ослушаться милицейского начальника.

====== Глава 40. Верхнелягушинские черти в проекте “Густые облака”. ======

Свет электрической лампы освещал просторное помещение с высоким потолком, лишенное окон. Но и лампы не хватало, чтобы разогнать вечный мрак, что забился в отсыревшие углы. Из мебели тут был всего лишь стол, что расположился в самой середине этой большой мрачноватой комнаты, подальше от углов, и два стула. На каждом из стульев сидело по человеку. Они сидели друг напротив друга и разговаривали. А разговор был вот такой:

– Ты же прекрасно знал, что спутник «Ричард Никсон» запустил я, – говорил первый из них, по имени Гейнц Артерран. – Он стоил мне кругленькую сумму, а ты безобразно проделал в нём дыру и сплюхнул в Тихий океан. Вопрос: зачем?

– Твой золотушный спутник порхал над Мадагаскаром, Гейнц, – отвечал второй, чьё имя и лицо оставались скрыты в густой тёмной тени. – И я знаю, что ты выискивал там меня. Вот я и подрезал тебе крылышки, Гейнц. И если я решил – то я достану второй образец, даже если мне придётся переступить через твой труп.

– Ну да, конечно, – хохотнул Гейнц. – И вообще, до каких пор ты будешь держать в подземелье этого Семенова? Я похищал его, чтобы его бизнес перекочевал к Кашалоту, вот и всё, а не для того, чтобы ты ставил на нём эксперименты. Пора бы выпустить простого смертного, как ты считаешь?