– Эй, а для чего он туда ездил? – осведомился Недобежкин, даже не замечая, что лежит животом на столе.

– На какой-то всемирный полицейский слёт… – начал припоминать Пётр Иванович. – Григорий рассказывал, что там ещё англичане, французы были…

– Жандарм Крюшо, – тихонько хихикнул Сидоров из своего угла, и никем услышан не был.

– … Делились опытом следовательской работы, что ли. У Синицына там с конференций ещё фотографии были… – продолжал Пётр Иванович, ухватившись за подбородок.

– Да, помню такой, – оживился Недобежкин. – Стоп! – начальник достаточно высоко подскочил, освободив стол от своего живота. – Смирнянский ещё на него ездил. Надо бы поспрашивать у него про Синицына. Прекрасно, – заключил начальник и снова уселся, чутко следя за тем, чтобы снова не улечься на стол. – Пойдёмте к Гохе, подсунем ему в нос эту бумаженцию, авось сообразит?

За сегодняшний день это был уже третий визит Недобежкина к Гохе. Вообще, по графику рабочий день уже подошёл к концу, однако «суперкоманда» под руководством неутомимого милицейского начальника не спешила уходить домой. Тем более, что летом темнеет поздно, дни длинные, можно и поработать. Усачев и Казаченко уже закончили исследовать размеры бедствия, нанесённого «инопланетным визитёром», и откочевали в комнату экспертов, забрав с собой вывернутую решётку. Ничем не закрытое окно впускало в мрачноватый серый коридор солнечный свет, птичий щебет и приятный летний ветерок.

Гоха уже завалился спать. Спал он не на нарах, а под ними, как собака в будке, и этим очень напоминал Грибка – Кораблинского, который тоже предпочитал пол постелям.

– Гоха! – Недобежкин присел на корточки затормошил секретного узника за плечо.

– Уууу! – Гоха заворочался на полу и раскрыл свои сонные глазки. – Чо?

– Давай, Гоха, просыпайся, – Недобежкин схватил его за воротник и потянул вверх. – Садись по-человечески и давай, поговорим.

Гоха нехотя поднялся сначала на четвереньки, а потом – вполз на нары и укрепился там, поджав под себя ноги.

– Граждане начальники, – заныл он. – Ну. Я же вас не бужу…

– Это ещё как сказать… – буркнул Пётр Иванович.

Сидоров почему-то оглянулся назад, туда, где в коридоре зияло выбитое окно. А вдруг «Карлсон прилетит» опять? Перед окном растёт каштан. И, если «Карлсон» надумает «прилететь», то из-за каштана его смогут заметить только тогда, когда он влезет в окно…

Гоха отказывался говорить, он даже не хотел смотреть на бумагу Синицына, которую давал ему Недобежкин.

– Гогр! – сказал Гоха.

– Неужели «закамлает»? – буркнул Недобежкин и принялся трясти Гоху за плечо, чтобы вытряхнуть беднягу из омута безумия, который засасывал его всё глубже и глубже. – Эй, приятель, давай, бросай это дело!

– Ы-ы-ы! – мыкнул Гоха, захлопав глазками. – Гогр… Гогр это Гогр!

– Чёрт, кто же это ему так мозги-то забил?? – рассердился начальник и пихнул Гоху в бок. – Чуть что – сразу этот «Гогр»!

– Жил был у бабушки серенький козлик! – срывающимся фальцетом взвизгнул Гоха, а потом – хлопнулся на четвереньки и невменяемо заорал:

– Ме-е-е-е! Ме! Ме! Ме! Ме-е-е-е!!!

А потом – Гоха взял на нарах небольшой разбег и неожиданно боднул лбом Недобежкина, спихнув его с нар на пол.

– Чёрт! – разозлился начальник, а Сидоров прыгнул вперёд и заковал озверевшего Гоху в наручники, прежде чем он успел боднуть начальника второй раз.

– Вот уже!.. – извергался, словно вулкан, подбитый виртуальными рогами Гохи начальник. – Однако… – Недобежкин разом перестал «извергаться» и поднялся на ноги, потирая ушибленный бок. – Я могу сделать из всего этого следующий вывод. А вывод у меня будет такой, что у Гохи на эту бумажечку рефлекс. Как только она попадается ему на глаза – у него включается «команда гоу ту», и он начинает блеять. Это значит только одно – кто-то специально установил ему именно эту программку, и отсюда, ребятки, вытекает, что да, Гоха – это Синицын.

– Ме-е-е-е! – верещал под нарами скованный Гоха, извиваясь, как змея, которой наступили на хвост.

– Бедняга, – уныло вздохнул Пётр Иванович. – Гришка, Гришка, кому же ты, брат попался-то?

– К Карпецу завтра поедем, – заключил Недобежкин, глянув на часы и увидав, что часовая стрелка закончила «пробег» на цифре «восемь», а минутная – на «четырёх».

====== Глава 50. Гости Бориса Карпеца. ======

Этим вечером Борис Карпец нашёл себе очень интересное занятие: он сидел на диване и смотрел по телевизору хоккей. Перед ним скучала на журнальном столике остывшая пицца, а около пиццы – грустила пластиковая бутылка с согревшейся пепси-колой. Карпецу было не до этого: прославленный донецкий «Шахтёр» готовился забросить вторую шайбу в ворота королей хоккея канадцев.

Входная дверь у Карпеца была сделана из железа и задраена на три замка – никакая мышь не проскочит. Даже моль, и та – вряд ли пролетит. После того, как к нему пожаловали два непонятных гостя – Карпец дал себе слово быть предельно осмотрительным и не открывать дверь никому – даже пожарным. «Я пожарных/милицию/скорую не вызывал», – вот такой дежурный ответ заготовил Борис Карпец для любого незнакомого гостя.

Хоккейный матч закончился досадной ничьёй «два – два», пицца перекочевала к Карпецу в желудок, а пепси-кола – обратно в холодильник для повторного охлаждения. Карпец собрался ложиться спать, начал было натягивать пижаму, но тут его внезапно решил побеспокоить кто-то, кто пришёл с улицы. Этот кто-то подошёл в подъезде к железной двери Карпеца и принялся с неким остервенением вдавливать в стену красную кнопку звонка.