Директор обедал, когда к нему в кабинет постучали.

– Войдите, – сказал он, отставив в сторону чашку горячего и очень сладкого кофе. Директор всегда клал себе не меньше шести ложек сахара.

– Опять вы, – недовольно протянул директор, увидав в дверях майора Синицына.

– Мы бы хотели ещё раз посмотреть записи, – сказал Синицын, вежливо поздоровавшись.

Директор со вздохом положил бутерброд с икрой на одноразовую тарелку и грузно поднялся на ноги.

– Идёмте, – он повёл Петра Ивановича и Григория Григорьевича по коридору, в комнату охраны.

– Милиция? – осведомился охранник, который сидел за монитором.

– Ага, – кивнул полуголодный директор, мечтая доесть недешёвый бутерброд и допить кофе. – Включи им день рождения Лукашевича.

Охранник полез в шкафчик, и среди других кассет отыскал нужную. Засунул в видеомагнитофон.

– Смотрите, – безучастно сказал он, и подключил дополнительный монитор.

Пётр Иванович внимательно разглядывал гостей. Синицын запомнил их на память, и показывал, называя фамилии.

– Гриша, а это кто? – спросил вдруг Пётр Иванович, нажав на паузу.

– Где?

– А вот тут, за женщиной, в углу сидит?

Серёгин ткнул пальцем в экран. Заинтересовавший его гость сидел так, что его почти наполовину закрывала очень полная дама, на тарелке которой лежало не меньше пяти пирожных. За столиком он был один, сидел в тёмном углу. Синицын присмотрелся.

– Не знаю, – майор пожал плечами. – Я его и не заметил...

Директор не ушёл к своему бутерброду. Он переминался с ноги на ногу, стоя тут же, рядом с Петром Ивановичем.

– Что-то нашли? – осведомился он, слыша внутри себя недовольное урчание обделённого желудка.

– Кажется, да, – ответил Синицын. – Сейчас.

Майор позвонил Андрею Михайловичу Лукашевичу и попросил его приехать.

Лукашевич – младший явился очень быстро. Не прошло и десяти минут, а его белый «Ниссан» уже остановился на парковке ресторана. Потом Михаил Андреевич бегом пересёк зал, взбежал по ступенькам на второй этаж и вырос на пороге. Он был высокий, но с довольно заметным брюшком. На его макушке уже намечалась лысина, хотя, судя по виду, ему не дашь и тридцати пяти.

– Вы знаете, кто убил моего отца? – он подбежал к Синицыну и взглянул на экран через его плечо.

– Похоже, что знаем, – обернулся к Лукашевичу – младшему Григорий Григорьевич. – Вы знаете это человека в углу? – спросил он.

Андрей Михайлович долго разглядывал загадочного гостя, а потом пожал плечами.

– Впервые вижу, – удивлённо протянул он.

– Нужно его распечатать, – обратился Пётр Иванович к охраннику за монитором. – Вы сможете это сделать?

– Не вопрос, – охранник нажал несколько кнопок.

На тумбочке в углу комнаты заскрипел принтер. Пётр Иванович вздрогнул – так громко он заскрипел. Минуту спустя изображение неизвестного уже лежало перед следователями. Лицо предполагаемого преступника было наполовину загорожено пухлым плечом дамы. Поэтому Серёгин и Синицын досмотрели плёнку до конца, в надежде найти лучший ракурс. Но незнакомец, наверное, каким-то образом узнал, где висит камера, и всё время за кем-нибудь прятался. Они сделали ещё несколько распечаток.

– Охранник, который стоял на дверях сегодня работает? – спросил Серёгин у директора.

– Нет, – покачал головой тот. – У него выходной, но я могу его вызвать.

– Пожалуйста, – сказал Синицын.

Охранник жил далеко, поэтому его пришлось долго ждать. В это время следователи решили допросить парковщика. Парковщик подметал парковку. Он был студентом, подрабатывал в свободное время. Невысокий, худенький, веснушчатый.

– Там много машин всяких было, – говорил он высоким голосом. – «Бумеры», там, «Мерсы», ну и ещё иномарки разные. «Жигули я как-то не заметил. Ни белые, ни красные...

Пётр Иванович внимательно изучил список гостей. Григорий Григорьевич рисовал галочки напротив тех гостей, которых он допросил

– А кто такая Максимова Дарья Дмитриевна? – спросил он у Андрея Михайловича, потому что возле её фамилии не стояла галочка.

– Даша? Это девушка моего брата Дениса. С ней, вообще, нехорошая история приключилась. Мать не хочет, что бы Денис на ней женился. Её сначала не включили в список гостей. Но Денис настоял, и ей прислали приглашение. А потом мать сказала ей что-то обидное в ресторане, и она на улицу выбежала в слезах... А что?

– Это – единственная, кого не допрашивали. Галочки нет. Да и она на улице была. Она могла видеть машину преступника.

– Я не смог найти её, – объяснил Синицын.

– Надо Денису позвонить, – сказал Андрей Михайлович.

Григорий Григорьевич уже звонил Денису. Он и лично с ним общался. Они вдвоём ездили к Дарье Максимовой несколько раз, но её никогда не оказывалось дома.

– Даша может не открыть дверь, – пояснил Андрей Михайлович. – Потому что она не хочет, чтобы мать узнала, где она живёт.