– Эй! – обиделся Ежонков. – Вы что, с дуба? Я же Ежонков!

А Пятницын тем временем звонил Муравьёву и говорил:

– Они пришли! Кургузый такой тип, «ежом» себя назвал. Что с ним делать, товарищ старший лейтенант?

Услышав заявление Пятницына, Муравьёв вспомнил, что не предупредил своих подчинённых о Ежонкове, и теперь они его изловили.

– Расслабься, это наш человек, – сказал он Пятницыну. – Он будет у Сидорова «жучки» искать, помогите ему, ребята.

– А-а-а, – протянул Пятницын, поняв, что тревога была ложной. – Журавлев, отпусти его, это наш.

– Наш? – удивился Журавлев, смерив Ежонкова недоверчивым взглядом. – Ну, ладно… – Журавлев убрал пистолет и разрешил Ежонкову покинуть «тюремный» стул.

– Наконец-то! – вспрыгнул Ежонков, смахивая с жёлтой тенниски несуществующую пыль. – Тут СБУ работает, а вы: «стой!», «сядь!», ух! Как тут работать??. Эй, а это что? – взгляд Ежонкова вдруг упал на стол, на уголок бумажной скатерти, где шариковой ручкой кто-то когда-то нацарапал некие слова.

– Где? – удивился Журавлев, пытаясь застегнуть кобуру.

– Домино убери! – посоветовал Ежонков и сам смахнул все костяшки на стул и на пол. – Вот здесь, вот! – он ткнул пальцем самые фиолетовые буквы, заставив Журавлева и Пятницына приблизиться и посмотреть.

– Накарябано что-то, – глупо промямлил Пятницын. – А что?

– Ну, читай же, ты же мент! – раздражённо прошипел Ежонков. – Никакой хватки! Как вас держат??

– «Биллинг Рыжова. Номер +380501234567 сказал басом…», – начал читать Журавлев, всмотревшись в каракули, которые когда-то нацарапал Сидоров, желая вывести на чистую воду тех, кто был связан с пойманным Кубаревым.

– Это Сидоров написал! – торжествовал Ежонков. – Прямая улика! Учитесь, салаги, как надо вести дела! – он принял облик престарелого вузовского профессора, заложил за жирненькую спинку пухленькие ручки и прошёлся взад вперёд по крохотной кухоньке Сидорова, демонстрируя себя, как кладезь великих знаний. – Сейчас я запишу этот номер и потребую у «UMC» его пробить! Таким образом я узнаю, кому он принадлежит и где этот человечек проживает. Потом мы позвоним ему ещё раз, и я вычислю, откуда идёт сигнал!

– У, как заумно… – шепнул Пятницын на ухо Журавлеву, прослушав лекцию Ежонкова.

– А теперь – будем искать жучки-и! – пропел Ежонков, проигнорировав сей «комплимент», и начал деловито раскручивать телефон Сидорова.

Смирнянский в квартире Светленко делал то же самое: разбирал телефон.

– Странное дело: «жучка» нет! – с досадой фыркнул он, разобрав трубку и не найдя в ней ни зги. – Как же так, а? Чёрт!

Разочаровавшись в телефоне, Смирнянский начал двигаться по квартире в поисках других «жучков». Он разобрал мобильный телефон, который обнаружил в ящике стола… Тоже нет «жучка»! Смирнянский перетряхнул книги, которые стояли на ближних полках – нет! В шкафу – нет, в столе, на столе… Да, нигде! Смирнянский даже вспотел, пока обшаривал все укромные места, включая тесный туалет. Последним местом, где Смирнянский ещё не побывал, оставался узкий зазор между зеркалом в прихожей и стенкой, обклеенной дешёвыми бумажными обоями. Смирнянский снял это тяжёлое зеркало, аккуратно поставил на пол, прислонив к стеночке, чтобы не упало и – БИНГО! Миникамера с микрофоном висела, прилепленная на кусочек серого пластилина, и была направлена точно на входную дверь. Смирнянский протянул свою длинную руку и схватил хрупкое чудо техники в кулак.

– Ага, – довольно крякнул он, разглядывая находку. – Попалась, милочка. Только какая-то она примитивненькая…

Смирнянский пригляделся получше и понял, что камера далеко не последней модели, да и снимает в чёрно-белом спектре.

– Нищие они там, что ли?.. – пробурчал он, размышляя над тем, как это у американского «ГОГРа» не хватает денег на камеру поновее. – Эй, Муравьёв, ты в ЖЭК звонил?

Муравьёв уже успел не только позвонить в ЖЭК, но и «срисовать» отпечатки пальцев практически со всего, до чего могли бы дотронуться руки.

– Сказали, что тут прописано два человека! – начал пересказывать Муравьёв сонный ответ работницы ЖЭКа, которая показалась ему ленивой толстой копушей. – Матвеев Владлен Евстратьевич и Федохин Федор Федорович. У Федохина прописка временная, на два месяца…

– Отлично! – вспрыгнул Смирнянский и едва не выронил хрупкую камеру. – Супер!!

Муравьёв впал в оцепенение, напуганный бурной реакцией этого Смирнянского, который, кстати, не удосужился в помещении снять свои тёмные очки. И чего тут – «Супер»? Ну, прописаны… да у них даже имена не свои!

– Да ты! – обиделся Смирнянский. – Ужас, ну и недогадливые! Когда у Федохина заканчивается временная прописка?? – надвинулся он на обалдевшего Муравьёва.

– Три-тридцатого августа-а, – выдавил Муравьёв, пятясь на кухню от мельтешащей у носа массы костей. – А-а что?

Смирнянский не успел вывалить на огорошенную голову Муравьёва все свои соображения по этому поводу, потому что распахнулась дверь, и из коридора медведем ввалился Ежонков.

– Слушай, Игорь! – обрушился он на Смирнянского. – У этого Сидорова ни одного «жука» на хате нету! Я так не играю.