====== Глава 86. Что скрывают недра? ======

Согласно новому плану Недобежкина, поездка в Красное откладывалась на неопределённый срок, а вместо неё назначался новый спуск в подземелье. Только на этот раз милицейский начальник решил бросить на «чертей» (или фашистских агентов?) тяжёлую артиллерию: взять с собой под землю группу Самохвалова. Эти ребятки уж точно всех «чертей» зачистят! Несдобровать будет и фашистским агентам, и «осликам» достанется, и привидения пускай подставляют бока! Где-то там, у них, томится бедный Сидоров. Вот его-то и решил спасти Недобежкин.

– Милиция мы, в конце-то концов, или кто? – бурчал милицейский начальник. – Они нас портят своей порчей, а мы глотаем?? Нетушки, фигушки! Ежонков! – призвал он «наследника Мессинга».

– Чего? – пробурчал тот, скосив на Недобежкина один обиженный глаз.

– Насколько я понял, – начал Недобежкин. – Тракторист этот тоже оттуда выцарапался! Ты, Ежонков, и его настрой на пеленг! Пускай у нас будет две ищейки!

– Хорошо, – согласился Ежонков. – Только, чур, не насмехаться, а то точно, внушу тебе, что ты бык!

– Да ладно тебе, – примирительно сказал Недобежкин, который подспудно испугался того, что Ежонков дискредитирует и опозорит его своим «быком».

Для начала «суперагент» Ежонков решил поколдовать над трактористом, посчитав, что тот знает больше, чем Хомякович. Тракторист не хотел, чтобы Ежонков считывал у него какую-либо память, пищал про свои «кирпичи» и «лисицу». Он успокоился только тогда, когда увидел над собою чёрное дуло автомата Самохвалова. Однако даже после этого тракторист наотрез отказался что-либо показывать. Будучи загипнотизированным, он шлёпнулся наземь, вытянул конечности, подкатил глазки и начал неистово, неукротимо блеять:

– Ме-е-е-е! Бе-е-е-е! Ме-е-е-е! Бе-е-е-е!

Он даже не шевелился, а только разевал рот и испускал крики мелкого рогатого скота.

– Он очень запущен! – поспешил оправдать свою некомпетентность гипнотизёр Ежонков. – Он слишком долго находится под влиянием! Давайте, лучше, Хомяковича!

– Ага, – кивнул Недобежкин с достаточной долей иронии и даже сарказма. – Давай, Хомяковича!

Хомякович оставался в трансе. Ежонков не приводил его в чувство, опасаясь того, что переживший некий сильный стресс Хомякович снова разнюнится, распустит слёзы и испортит всё на свете своей моральной неустойчивостью. Хомякович сидел, не двигался и бестолково глазел в небо своими глазками, которые сделались просто младенческими.

– А теперь ты покажешь дорогу туда, откуда пришёл! – вкрадчивым голосом контрразведчика потребовал Ежонков. – Давай, сейчас ты поднимешься и пойдёшь туда, где ты только что был.

Хомякович дёрнул плечами, повращал глазами, выплюнул своё любимое:

– Бык-бык! – а потом – поднялся и уверенно откочевал в тот куст, где обнаружил его Синицын, и там засел.

Все думали, что он посидит недолго, и вскоре двинется туда, в подземелье. Но Хомякович даже и не подумал никуда двигаться. Он засел в кусте настолько прочно, что Пётр Иванович и Синицын вдвоём его едва вытащили.

– Ну? – осведомился у Ежонкова Недобежкин.

– Эврика! – выдохнул вдруг Ежонков, заморгав глазами Архимеда и подняв вверх указательный палец. – Кажется, я знаю…

– Да? – не поверил Недобежкин.

– Да! – настоял Ежонков. – Сознание и подсознание ему заблокировали – ну и ладно! Я ему и то, и другое отключу. Я оставлю ему только двигательную память, которую нельзя заблокировать. Вот он и поведёт нас, как робот!

– Ну, действуй… – разрешил Недобежкин. – Чего уж теперь…

Ежонков придвинулся к бедному Хомяковичу и снова взялся за его многострадальные мозги. Лишившись и подсознания, Хомякович встал с травы и прямой наводкой последовал куда-то в те же заросли кустов. Недобежкин собрался хохотнуть: всё, сейчас он снова застопорится в этих кустах, и его оттуда и силком не вытащишь, и на буксире не вытянешь. Но – нет. Потоптавшись в кустах, Хомякович быстро и уверенно оттолкнул от себя ветки и направился куда-то ещё, глубже в эти заросли.

– Самохвалов! – позвал Недобежкин. – Поднимай ребят!

– Эй, а мне обязательно идти? – осведомился Ежонков. – Я же не амбал, я – психиатр!

– Топай! – буркнул Недобежкин, продираясь сквозь колючки вслед за Хомяковичем.

У Хомяковича проснулась неожиданная проворность. Он с ловкостью какой-то серны преодолел все густые кусты и оказался перед пещерой. Впрочем, это была не совсем пещера, а так – узкая тёмная дырка в земле, которая тянулась на неизвестное расстояние и заканчивалась неизвестно, где. Сколько раз они сюда не приезжали – ни Серёгин, ни Недобежкин, ни Синицын, ни тем более, Ежонков – никогда не замечали эту дырку. А теперь – Хомякович сделал широкий твёрдый шаг и оказался в её холодной сырой тени.

– Включаем фонари! – отдал приказ Недобежкин и засветил свой фонарик.

Мощные лучи прорезали мрак, вырвав из него земляные стенки, которые вдалеке переходили в замшелую кирпичную кладку. Всё, теперь «черти» не отвертятся от справедливой кары, потому что за Хомяковичем попятам идёт группа Самохвалова, которую уже никто и ничто не остановит.

Погрузившись в холод пещеры, Пётр Иванович не испугался: во-первых, он уже не раз погружался в стынь пещер. А во-вторых – у него уже была «в анамнезе» «звериная порча» – что тут теперь терять? Вот и двигался Серёгин за исхудавшей спиной Синицына, следя только за тем, чтобы не споткнуться.